Библиотека фанфиков

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Библиотека фанфиков » Фанфики » "Четыре всадника Апокалипсиса."


"Четыре всадника Апокалипсиса."

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Название: четыре всадника Апокалипсиса.
Авторы: Аня Гроттер aka Just Lies на Гроттер.ру
Бета: Kapuchino
Жанр: романтика, приключения
Рейтинг: PG-15
Персонажи: сборная солянка Тиба.
Статус: в процессе
От авторов: хочется критики.



оставьте плиз комент. буду рада всем постам и даже: "фу, ну и г*вно!". так вот.

Глава 1

Хранящая тайны Верка Попугаева

Холодная зима выдалась в этом году. Мороз рисовал белые узоры на стекле, словно одолжил у художника белую краску. А за окном творилось черти что, белые хлопья снега смешивались с дождем, образовывая грязную массу. Никогда еще такой не было. Погода приводила в ужас не только лопухоидов, но и магов. Брезгливые, словно никогда не видящие мокрого снега люди, прятались под зонтами либо оставались дома, а начальникам говорили, что заболели.
Дороги стало заносить снегом, а мороз, только усиливал возможность аварии. «Некоторые сейчас делают деньги, а я очищаю дороги от снега», - думали люди, которые хоть как-то пытались «почистить» путь. А у некоторых просто не было времени и поэтому машины проносились мимо, обрызгивая грязью стекла витрин. Люди кричали вдогонку таким «козел» или «сволочь», когда очередная машина проезжала и обрызгивала и их тоже. Но те даже не обращали на тиках внимания, главное, что их никто не обрызгал.
На работе в «конторе» был бардак. Лень, которая родилась до самого человека, давала о себе знать. Уставший, хотя только что пришедший, белый маг - Вера сидела за столом и играла в пасьянс на компьютере. А что еще делать, если все клиенты разбежались, когда мнительная Дуся Пупсикова послала магфиозных купидончиков пронзать стрелами сердца их возлюбленных. Это было самой большой ошибкой в жизни, когда Дуся при клиентах воспользовалась магией и в скором времени «чудо» со стрелами влетело злое и мокрое в помещение. Клиентки с криками выбегали из конторы, и кричали, что больше ни ногой за порог это странного «заведения» не ступят.
А еще вчера было знаменательное событие, о котором практически все забыли. Опять пришлось сидеть в душной конторе и изображаться из себя веселую девушку, у которой все в порядке. Но за маской счастья кралась обида. Обидно даже из-за того, что мало подарков, а обидно из-за того, что даже одноклассники ее поздравить забыли. Нет, было внимание, от Дуси Пупсиковой, лучше подруги, которая не подумала хорошо, что именно нужно девушке, и подарила платье с рюшечками и небольшой набор косметики, которая оказалась, кстати, аляповатой, и совершенно не идущей подруге. Но, хотя бы от души.
Была открытка от Сарданапала. Совершенно официальная, с комичным поздравлением «счастья в личной жизни», но тут зацепило совершенно другое, место, где стояло ее имя, было плохо скрыто магией, и если приложить перстень, то магия рассеивалась. И ее имя превращалось в другое - «Антоните Шпугаевой». В открытке от руки было написано или точнее переписано поздравление, счастье в личной жизни, хотя счастье в личной жизни – хоть ей уже двадцать – неизвестная глава в книге жизни. Не любила она – и ее не любили.
Месяц назад, когда она уезжала в Турцию - как ни странно, в середине декабря - был день рождение Ягуна. И праздновали его в Тибидохсе. Когда Дуся, побывавшая на этом празднике, в душе поселилась обида, что у нее такого праздника никогда не будет. И именно тогда в робкой душе Верки поселилось желание вернуться в школу и продолжить учиться. Там хотя бы, про нее никто не забудет. А если забудут, то она сделает, что б вспомнили.
Не раздумывая, Попугаева вскочила с кресла и бросилась к зудильнику, стоящему на столе. По мятому экрану миски пошла рябь, а потом поломавшийся зудильник высветил круглое бородатое лицо академика Сарданапала.
- Здравствуй, Верочка! – немного искаженный голос директора ничуть не показался странным Вере. Девушка даже не обратила на это внимание, из лопухоидного мира, сигнал редко доходил хорошо, а притом, что ее зудильник полетал с третьего этажа – ее квартиры, то волна доходила просто отлично
- Здрасте...
- Что ты хотела? – спросил академик, девушка оглянулась назад, проверяя ни кто не подслушивает ли ее, и не обнаружив опасности, обратно повернула голову к зудильнику.
- Э... я... хотела поблагодарить вас за поздравления... - выдавила она, это все что пришло ей на ум, нельзя же вот так спонтанно спросить о перелете. Получить отказ о поступлении в школу не хотелось вот так сразу, потому надо было потянуть мгновение, но фантазия иссякла на первом же ответе.
- Да не за что, Верочка! Мне все ученики как дети!
- И еще я хотела бы... продолжить обучение в магспирантуре. Можно с первого курса?.. -
Лицо Сарданапала прояснилось. Но тут его усы начали драться, а борода душить.
- Верочка, в общем, ты... а ну отстань от них, где мои ножницы?! Извини, прилетай либо телепортируйся в школу, там поговорим нормально-о-о-о!!! Ну, все!.. Я вам покажу кузькину мать!!! - Директор пропал с экрана, а затем зудильник вообще выключился.
Верка счастливо вздохнула, потянулась и направилась в комнату, где был чемодан и несколько тряпок, которые нуждались в ее ношении.
«Кофта, брюки, юбки, косметичка, зудильник...», - такие мысли были слишком частыми для Попугаевой, которая вечно куда-то уезжала. По крайней мере, из Москвы.
Когда чемодан был заполнен, Попугаева надела на палец перстень, который с недавних пор она снимала, чтобы не привлекать особого внимания. В Москве распространилось воровство, и отдавать жизнь за какое-то кольцо, даже если оно и магическое, она не хотела. Вдохнув побольше воздуха и сжав ручку от чемодана, она громко сказала:
- Темпора Моралис!
Вмиг ее окутали золотистые искры. Искры превращались в золотой кокон, который по частично «растворял» девушку в пространстве. Ощущение было не забываемое, словно несколько сотен иголочек вкололось в ее кожу, не принося боли, а наоборот расслабляя тело. Чувствовала воздушность, словно она парила в небе, но это все закончилось, когда Верка проходила через барьер Гардарики. Тело онемело, боль, словно лезвие царапало ее тело, хотелось кричать, но из горла вырвался небольшой стон. Еще долю секунды и все прекратилось. Обессиленное тело девушки упало на пол, возле кабинета академика, странно такого раньше никогда не было. Словно душу отделили от тела, а потом пришили без наркоза иголкой.
Она приоткрыла глаза и встретилась лицом к лицу с мордочкой сфинкса, который проверял, живали она или нет. Девушка приподнялась и убрала волосы с глаз, в это время открылась дверь кабинета академика. - С тобой все в порядке?- она кивнула, маска волнения смылась так же неожиданно, как и появилась. Теперь он просто улыбался. – Тогда, пройдем в кабинет!- он помог ей подняться и, помогая зайти в кабинет, усадил ее на диван.- Ты ведь на счет учебы?
- Ага, - вяло ответила она, каждая секунда была борьбой за то, чтобы не уснуть. Но дав себе пощечину, она как-то оклемалась и уже села прямо, академик улыбнулся, методы лопухоидов действовали.
- Ты хочешь учиться в магспирантуре?- Верка кивнула. Академик вытащил кинжальчик и начала точить перо. – Можно спросить с чего такие перемены?- она задумалась, и правда, как сказать академику, что ей надоело просто жить в квартире, в которой четыре стены и радио. Просто одиночество надоело, захотелось чего-то другого. Да, именно так, но не говорить же ему так прямо.
- Я… очень соскучилась по школе, - хоть часть этих слов было правдой. «Скука», «школа». Она не врала, а говорила обычные слова, которые сами собой сплетались в предложение.
- Хорошо. Тебя поселят с Машей Феклищевой. - Неожиданно сказал академик, ну раз приехала, чего выгонять, да и забот у него было предостаточно, помимо ее кривой речи. – Официально ты будешь в списках со следующей недели, а пока походишь на занятия. – Вера кивнула, но вдруг что-то вспомнила, про новую соседку.
- Маша – та, которая по ночам в пантеру превращается? – испуганно выдохнула Попугаева. Сарданапал нахмурился.
- На ее силы в пределах Тибидохса наложена блокировка. Так что не волнуйся. Ничего с тобой не случиться.
- Спасибо, академик, мне можно идти?
- Конечно, завтра на занятия... до свидания, барышня!- Верка встала со стула и пошла к двери. Сфинкс зарычал на нее и вновь уснул. Открыв дверь, она натолкнулась на доцента Медузию Горгонову, которая вихрем влетевшая в кабинет главы школы. Она грозно посмотрела на девушку, пропуская ее вперед, когда Попугаева вышла, она со всего размаха закрыла дверь. Попугаева сначала посмотрела на коридор, по которому ей следовало бы уйти, но ноги сами стояли на месте, и поэтому ей осталось лишь навострить уши.
Медузия была в не настроении, ее грозный голос прекрасно был слышан из-за двери, поэтому Вере даже не пришлось напрягаться подслушивать:
- Академик, как вы могли? Лучше бы вы убили меня, зато сейчас бы не было таких проблем! Как вы не понимаете, они требуют долг.
- Я знаю, Меди, - как всегда спокойно проговорил академик, что и вывело Медузию из себя...
- Им нужна кровь, академик, кровь! Как вы думаете с ними расплачиваться?
- Я не знаю. Когда я прибег к помощи всадников Апокалипсиса, я не думал...- выдавил он, в кабинете послышался хлопок, больше напоминавшее разбитое стекло.
- Вот именно, вы не думали! – зло сказала доцент Горгонова.
- Я заслуживаю обвинений. Но сделанное не воротишь, ты…вы прекрасно это знаете - когда он обращался с Меди на «вы», это могло означать лишь одно, дело и, правда дрянь и поделать ничего нельзя.
- Из-за вас ученики страдать будут! Вы об этом подумали?
- Меди, успокойся! Я что-нибудь придумаю, - оправдывался он, но Медузия не хотела больше слушать и тут произошло то, чего Попугаева боялась больше всего. Послышался топот и дверь распахнулась.
- Ты? - волосы зашипели от злости. - Попугаева?! Что вы тут делали?! Подслушивали? – конечно, доцент Горгонова спрашивала то, что было очевидным. Ее глаза сузились в щелку, она схватила девушку за руку и втолкнула в кабинет, нельзя, чтобы информация просочилась среди учеников, либо… будет паника.
- Вера, как вы... могли? Я вам разрешил прилететь сюда, вы начали учиться, как… это низко с вашей стороны. Подслушивать! – усы Сарданапала гневно топорщились. – Я буду вынужден наказать вас!
Попугаева притихла.
- Мы сотрем вам память, магспирантка Попугаева!
- Я не хотела...- оправдывалась она, но ее даже никто и не слушал.
- А что вы хотели? – продолжила бушевать Меди. Сарданапал строго смотрел на Попугаеву. Ему пришлось это сделать, не только из-за Медузии, которая никак не могла успокоиться, но только из-за того, чтобы сберечь школу. Он прошептал заклинание, кольцо окутало серебряной вспышкой, и оно тут же погасло.
- Магспирантка, вы приняты. Идите теперь в свою комнату.- Пришлось повторить академику ранее сказанную фразу. Верка неосмысленно кивнула и вышла из кабинета.
- Меди, ты уверена, что мы правильно поступили?- он уточнил то, что уже знал.
- Конечно, она всему Тибидохсу бы разболтала!

Глава 2

Про колобка, который угрохал лису.

Время было за полдень, когда все ученики магической школы для трудовоспитаемых волшебников могли отдохнуть и заняться своими делами. Некоторые побежали в библиотеку, смотреть разные книги, а другие поплелись на тренировку по драконболу. Новичков было достаточно в этом году, что б гонять и гонять, так думал Соловей, но некоторые просто не выдерживали его нагрузку и сдавались. «Новые игроки – новая головная боль, ничего толкового…»- часто про себя думал он. « Не то что старая сборная»- кивал он и смотрел в небо.
Сегодня выдалось свободное время в комнате Ягуна, что б разобрать хлам, накопившийся за несколько лет непоколебимого труда. «Хламом» конечно же, назывались запчасти от пылесосов и заправки, хотя это и было реквизитом, для Ягуна, то для Кати находиться в комнате «поросенка» не доставляло большого удовольствия.
- Блин, мне как-то скучно. И о Таньке давно ничего не слышно, - Ягун оторвался от запчастей пылесоса и посмотрел на Лоткову. Катя сидела на единственном чистом стуле, что и было удивительном, что у дорого Ягуши нашелся вообще что-то чистое, и читала новый модный журнал с Лысой Горы.
- Так что мешает навестить их с Ванькой? – Катя с трудом оторвалась от журнала.
- Может, ты и права. Стоит их навестить, а то они уже там как дедка с репкой... тянут-потянут, вытянуть не могу...- он поднялся и потянулся, спина затекла сидеть в одном положении целый час. Тридцать минут Катя уговаривала его убраться, пригрозив при этом бросить мальчишку, двадцать минут Ягун сидел и смотрел на тряпку в руке, и десять минут на то что бы подумать, куда бы растолкать вещи, что б они не были видны.
- А кто дедка, а кто репка? – заинтересовала первая красавица Тибидохса.
- Дедка, понятно - Танька, а репка... маечник.
- А почему?
Ягун хитро улыбнулся и начал начищать пылесос. Нет, он словно Плюшкин, и выкинуть ему все было жалко, и сохранить – жалко, ведь Катя пригрозила, что бросит его.
Зацепив какой-то шланг, в механизме вдруг что-то взорвалось, окутав комментатора черным дымом. Лоткова наморщила нос от запаха гари. Когда внук Ягге с кашлем выглянул из черного облака, он сказал:
- Таня все тянет-потянет, вытянуть не может, а Ванька уперся корнями, и вылезать не хочет из своих привычек, как репка из земли, - Ягун пожал плечами.
Лоткова отложила журнал и вздохнула:
- А ты прав, как бы ни было жалко. Танька со своими метаниями... Пуппер, Ванька, некромаг...
- А как же? Ягунчик всегда прав... - уши Ягунчика покраснели и начали «мигать», как еще от вранья у него нос не вырос, брал бы пример с Буратино, у того хоть была совесть.
- Балбес!- вздохнула Катя, но все же выдавила улыбку. - Так что, к Ваньке с Танькой полетим?
- Угу. Ща только пылесос закончу... - он взял инструмент, который лежал на полу и улыбнулся. В глазах загорелся огонь, все починить, и пусть Катя будет счастлива, прокатиться на новеньком пылесосе аля Ягуни.
- Ты его только через четверть века закончишь! – возмутилась девушка.- Так мы до них не доберемся, - она опустила руки. - Что мне с тобой делать?- уже прошептала первая красавица.
- Не зуди, женщина! А то еще через полвека закончу! - Лоткова не выдержала такого нахальства и бросила журнал на кровать, взяла комментатора за рукав, и потащила того из комнаты, не обращая внимания на негодующие вопли и обещания показать «где раки зимуют».


- Бабусь, ты можешь нас с Катькой к Ваньке с Танькой телепортировать?- дверь в магпункт открылась, и Ягун ворвался в него, словно вихрь, чуть не сшибив с ног старушку Ягге. Та отругала его и, взяв трубочку, уселась на кресло и закуталась в шаль. Вишневый аромат из трубки успокаивал ее нервы, которые изрядно помотал ее внук. Она сначала посмотрела на Катю, которая присела на стульчик возле входной двери, и на Ягуна, который светился словно ясное солнышко.
- Хорошо... - обреченно выдохнула она- только вы передайте Танюшке, чтобы она не думала ни о ком другом! – строго сказала отставная богиня. – Вот только передайте Ванечке подарок – платок – она достала его из шали и протянула Ягуну. - Пусть на всякий случай будет у него, а то мало ли что и еще передайте ему вот, что…если Танька погибнет, то платочек почернеет; если плохо ей, но жива – посереет, а если белым станет – жива и счастлива. - Ягун схватил платок и покрутив его в руке сунул его в сумку. Бабушка Ягге всегда была расчетливой и мудрой, и дар предвидения, который ей достался, иногда, помогал выйти из тупиковой ситуации.
- Бабуууууль! – заныл Ягун.
- Ладно... сейчас. Когда захотите вернуться – начертите руну и скажите Темпора Моралес!- уже прорычала бабушка, терпение у внука совсем нет, как же Катя уживется с таким как он. Ох, не сладкой ей будет.
Ягге начертила в воздухе руну, руна, словно камень «упала» на пол оставив за собой отпечаток. В следующие мгновения Ягун с Катей, которые встали ближе к руне, исчезли в золотом сиянии. Старушка вдохнула вишневый аромат в трубочку и сразу же выдохнула, руна исчезла вслед за внуком и Катей.
Двое путников появились в таком же золотом сиянии на опушке. Недалеко отсюда был видна избушка, в которой должны были жить Таня с Ванькой. Ягун тяжело вздохнул, поняв в какую глушь, они попали, и поплелся вслед за Катей, про себя бурча что-то не понятное.
Подойдя поближе, Катя заглянула в окно, есть ли вообще кто дома, или их друзья обреченно ушли скитаться по землям в поисках больных зверят. В домике был Ванька, она радостно улыбнулась и, забежав по ступенькам, вбежала в дом. Первое, что она увидела это старый красный ковер, который висел на стене, на печке лежала огромная стопка книг и бумаги. Рядом с кирпичной стеной камина валялось множество поленьев разной длины. Везде либо черные пятна, либо горелые листы бумаги. Все было разбросанно, словно небольшое «торнадо» влетело в домик и разбросало все на своем пути. Но в данный момент, «торнадо» не хотело покидать домик и летало над головой в виде Тангро. На цветастом, но почти выцветшем и порванном кресле сидел Ванька.
- Вань, привет, а что случилось? Где Таня? – Катя направилась к креслу немного ошарашенная.
- Она ушла, - очень медленно и четко произнес Ванька, не открывая глаз. Руки его тряслись, и он был вынужден вцепиться в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели.
- Что? – Ягун осел на диван.
- Она сказала, что ей надоело жить в хибаре без магии и лечить дурацких животных! И ушла, хлопнув дверь. Забрала вещи. – Прерывисто, но четко говорил он.
Ванька открыл глаза и посмотрел на Ягуна. Красные белки смотрелись довольно жутко. Видимо, он всю ночь плакал.
- И давно...
- Не очень. Вчера вечером.
Катя погладила Валялкина по плечу. Ванька сначала дернулся, а потом прошептал так, чтобы Ягун не услышал:
- Она вернется?! – сказал он с надеждой.
Лоткова пожала плечами и вздохнула:
- Скорее всего, нет. Зная Таньку, она от своего не отступится! – грустно ответила красавица Тибидохса. Приехали навестить друзей и на тебе, Ванька в печали, а Таньки и вовсе нет. Внук Ягге подозрительно притих, а потом, собравшись, выпалил:
- А она не к Бейбарсову уехала?
Валялкин расширил глаза и сказал хрипло:
- Что ты сказал?!- Ягун попал в цель, причинив другу боль, которой именно сейчас и не хватало. Просто сказав, не подумав, в стиле Ягуна.
- Извини, - играющий комментатор сник. – Я просто спросил.
Лоткова толкнула Ягуна в бок за его бестактность. Парень мысленно извинился и полез в сумку. Через несколько секунд в руках комментатора появился платок. Катя одобряюще улыбнулась Ваньке и дала ему платок.
- Если ты за Таню беспокоишься – смотри на платок. Почернеет – все очень плохо, - Лоткова предусмотрительно не сказала «умерла», - посереет – беда, а белым останется – все хорошо!
Ванька рассеянно взял платок и благодарно кивнул девушке. Хоть какая-то надежда останется, если ей будет «плохо», то он найдет способ и придет на помощь. Ягун похлопал друга по плечу и сказал:
- Нам с Катькой пора, в магспирантуре тоже, мамочка моя бабуся, домашнее задание делать надо. – На самом деле, он хотел побыстрее уйти отсюда, а то странное настроение Ваньки нагружалось немыслимым грузом и на него. - Ты, если что, звони на зудильник, нас бабуся телепортирует к тебе.
Два драконболиста встали и направились к кругу из копоти, начертив примерную руну? Ягун помахал рукой и исчез в золотом коконе сияния. Они вернулись в школу…

***

- Лен, ты знаешь, где сейчас Глеб? – Жанна и Лена сидели в общей гостиной, как ни странно в ней никого не было, что и влияло на настроение некромагини. Тишина и практически полное одиночество – вот что надо некромагу. Лена сидела тиха, читая толстую книгу, мир книг увлекал ее больше чем разговоры, поэтому она часто предпочитала молчать, но раз такой вопрос зацепил тему, ей пришлось оторваться от чтения.
- Конечно, он после того, как его вылечили, прислал мне письмо. Чтобы мы не волновались.- Просто сказала она и, облизав губы, словно они были сладкими, уткнулась снова в мир иллюстраций и науки.
Аббатикова хмыкнула.
- А почему ты мне не сказала?
- Он просил не говорить - не отрываясь от книги, произнесла она это беззаботным тоном.
- И ты когда-нибудь его слушала? – спросила Аббатикова.
- Тут другое, - Лена покачала головой. – Он не хотел, чтобы ты ехала к нему. Чтобы уговаривала вернуться.
- Ладно. Проехали, - обиженно сказала Жанна. – А этот валенок Гроттер?- девушке все-таки пришлось оторваться от книги и закрыть ее, она нахмурилась, вспоминая полезную информацию.
- Если ты их недолюбливаешь, это не повод так говорить о них.
Жанна захохотала, эта фраза больше всего насмешила ее, кажется, дорогая Лена забывается, кем она была воспитана и какие методы для этого использовались.
- Мы некромаги, Лен. И этим все сказано.
- Бывают и нормальные некромаги. Как мы. Мы никого не убиваем и прочее. Просто живем. – Ну, или точнее существуем, счастье то у нее было, книги и книги. А вот Жанна постоянно бесилась, что ее «счастье» покинуло ее и написало письмо, в котором просили ничего не говорить ей.
- А знаешь, этот Валялкин на колобка похож. - Все же выдавила Жанна.
- Чем? Видом? – удивилась Свеколт.
- Нет, видом больше на селедку смахивает, - Аббатикова улыбнулась и тряхнула огненными волосами. – Он лису угрохал. А в нашем случае – барса...
Лена засмеялась и взяла новую книгу, которая лежала не далеко от нее.
- И долго так Глеб без магии пробудет? – спросила она.
Жанна пожала плечами и посмотрела в окно. За окном стемнело, и скоро наступит их время. Время, которое она любила больше всего.
- Не знаю. Но дар некромага бесследно не исчезает.

0

2

интересно.когда прода?

0

3

Hell
спасибо. вот прода.
Глава 3

Свежие магвости.

Знаменитая телеведущая Гробыня Склепова сидела у себя в гримерке и отбивалась гремучими запуками от надоедавших ей операторов. Конечно, эфир начинается лишь через десять минут, но операторы и их ассистенты уже суетятся, поскольку они двадцать минут ищут гримера-ведущего-комментатора-охранника-директора. И ничто не мешало ей спокойно есть конфеты с вишневым ликером. Поковыряв длинным фиолетовым ногтем обертку, она взяла со стола лист со свежими магвостями и немного заплесневевшими сплетнями. Откашлявшись, она громко начала читать новости, чтобы потом в кадре не ошибиться, сказав вместо «Глава Канцелярии Мрака» «Главнокомандующий маразматик», так как лысегорские редакторы обожали сокращения.
- Введена мода на зудильники, украшенные стразами Сваровски, юбки из кожи кикимор и кеды из Тартара, которые сами несут счастливого обладателя в... ммм... место производства. Новости драконбола... невидимки выиграли матч-реванш с бабаями со счетом двадцать один – ноль. А теперь новости про свежих трупов и прочих милейших созданиях: сегодня утром нашли труп знаменитого певца...
- Склепова! – раздраженный голос директора канала. – Грызька уже бесится и плюется кислотой, выходи, молодая, красивая, а то она нас в клочья раздерет. У нее ногти как Благовещенский мост.
Гробыня устало поднялась с кресла и, потянувшись, отправилась читать новости. Когда ведущая уселась за стол перед оператором, к ней тут же подлетели гример и редактор. Последний протянул ей новый лист бумаги.
Склепова даже смотреть на лист не стала – сразу же положила его перед собой и глянула в камеру. Тут же примчалась Грызиана Припятская – растрепанная, с горящими глазами.
- Только что сглазила трех операторов, семь ассистентов и двух гримеров. Они все сказали, что я выгляжу отлично! – выпалила ведущая.
Склепова усмехнулась. Грызианке ничего хуже, чем слышать, что она отлично выглядит. Ну, сейчас начнется...
- Эти идиоты говорят, что я выгляжу отлично, а я выгляжу... – заорала она.
- Ослепительно, превосходно и блистательно, - закончила за нее Гробыня. Ведущая улыбнулась.
- Да, Гробынюшка, только ты меня и понимаешь, - вздохнула Грызька.
Склепова довольно ухмыльнулась и скрестила руки на груди.
- Минута до эфира!
Две ведущие уселись за стол, пробежались глазами по бумагам, лежащим на столе, обворожительно улыбнулись, а Грызиана подмигнула бельмастеньким глазом. Начался эфир.
- Здравствуйте, мои дорогие, дешевые и уцененные. С вами выпуск вечерних магвостей с Грызианой Припятской и Гробыней Склеповой. – Гробыня тряхнула гривой черных (на этот раз) волос. – Грызечка, какие у нас новости?
Припятская ослепительно блеснула вставными зубами и затараторила:
- ...введена мода на зудильники, украшенные стразами Сваровски, юбки из кожи кикимор и кеды из Тартара, которые сами несут счастливого обладателя в... ммм... место производства. Новости драконбола... невидимки выиграли матч-реванш с бабаями со счетом двадцать один – ноль. А теперь новости про свежих трупов и прочих милейших созданиях: сегодня утром нашли труп знаменитого певца...
Гробыня как всегда слушала вполуха, не забывая улыбаться в камеру. Но тут Грызиана выдала такое, что Гробыня ужасно побледнела:
- В океане обнаружены обломки контрабаса, принадлежащего Тане Гроттер. Предположительно, сама Гроттер уже мертва, так как в океане множество акул. – Грызиана улыбнулась, и экраны зудильников по всей стране зарябили. – Будем надеется, что сиротка со сплагиаченным именем уже покоится с миром под чудовищным гнетом воды. Прошу минуту молчания. Рекламная пауза!..
Склепова побледнела и вскочила со стула.
- Дальше без меня! – крикнула она Грызиане. – Я себя плохо чувствую!
И, взмахнув волосами, девушка побежала в гримерку. Там она захлопнула дверь, заперлась, и кинулась к зудильнику.
Негнущимися пальцами она набрала номер Ягуна. Экран зарябил, и только через десять секунд на нем появилось вытянутое лицо играющего комментатора.
- Гробынь, привет. Что-то случилось? Ты выглядишь как твой гость из программы, которого только что откопали на ближайшем кладбище, - мрачно пошутил внук Ягге.
Склепова непривычно ломким голосом ответила:
- Ты смотрел новости?
- Неа. Я их вообще не смотрю. А что?
Девушка набрала в легкие воздуха и выпалила:
- Танька погибла.
- Что? Ты шутишь?
- Нет. Правда.
На лице Ягуна отразилась такая боль и страх, что Склепова даже испугалась.
- Пока. – Играющий комментатор отключился.
К горлу подступил комок и она, не выдержав, расплакалась. От отчаяния и безнадежности. Рыдания вырывались из груди помимо воли хозяйки.
В радиусе пятидесяти метров лопнули все стекла, а в гримерке рассыпался пылью шкаф. В дверь никто не стучал, поняв, что ведущая о-о-чень не в духе.
Когда рыдания чуть поутихли, девушка подскочила к раковине, умылась, надела куртку и выскочила на улицу.
Свежий и морозный ветер ударил в лицо Гробыни и чуть успокоил ее. Гуни у входа еще не было, так как было слишком рано. Но тут кто-то сзади схватил ее за талию и, забросив на плечо, потащил куда-то.
- Гунь, перестань! Не смешно уже, - возмутилась Склепова, которая видела лишь широкую спину парня. Но тут ей зажали рот, и стало вовсе не до возмущений.
- Отпусти! Кто ты?! – попыталась закричать Гробыня, но ее грубо тряхнули и, окутавшись золотыми искрами, телепортировали.

                                                                ***

Она летела над океаном. Злое выражение лица и растрепанные ветром рыжие волосы. Уже пять часов над океаном – любой будет злым и растрепанным.
Летела и думала о Ваньке. Конечно, взбесишься – он притащил домой больную гарпию и велел поить ее слезами единорога. Таня любила животных, но не настолько.
Замерзла. Даже в теплом пуховике было ужасно холодно на высоте примерно четыреста метров. Растерев варежками лицо, Гроттер снизилась, но стало еще хуже. Брызги незамерзшего океана окатывали девушку с головы до ног, и одежда покрывалась ледяной коркой.
Перстень на пальце давно замерз и поэтому не болтал. А так хотелось иногда услышать скрипучий голос деда и ругательства на латыни.
Но тут впереди появилось какое-то сияние. Было уже темно, и Таню ослепила эта вспышка. Белый свет приближался, а рука со смычком налилась свинцом – ни двинуть, ни дать контрабасу уйти от столкновения.
Девушка закричала. Чьи-то руки схватили ее словно куклу, а контрабас, потеряв управление, полетел вниз. Сияние исчезло. А инструмент ударился о воду и раскололся. Гриф всплыл, служа напоминанием об инструменте...

Глава 4

Новый пленник.

Было ли это огромным помещением – девушка не знала. Лишь темнота была ее другом. Она могла положиться только на себя, ведь никого поблизости не было, а нужен ли был? Сколько она тут здесь. Час, день, два? Время тянулось так медленно, что один вдох, растягивался на минуты. А сердце стучало настолько громко, что эхом раздавалось в темноте.
В помещении было немного холодно, поэтому ей пришлось сжаться в углу, словно ежик и оградить себя от постороннего мира. Ее колючки, которых не было видно – были ее защитой, она хотела в это верить. И даже если в темноте кто-то к ней подойдет, то иглы пронизанные ядом, спасут ее, так она думала, но все это было обманом. Тут никого не было и иглы были всего лишь выдумкой, которую она придумала, за то время пока находилась тут. Так ненароком можно сойти с ума, даже не замечая этого. Темнота, словно невидимая дымка, сгущалась в ее голове, подражая ее мыслям и идеям, а холод лишь усиливал это ощущение.
Тут раздался шорох. Девушка теснее вжалась в угол помещения и закрыла голову руками. «Тут никого нет…просто не может быть!»- шептала она себе под нос, не замечая, как ее шепот превращался в истерику. Или все же есть? Но она не хотела в это верить, под пеленой страха, девушка не заметила, как открылась дверь и в помещение жестоко толкнули тело, которое глухим ударом ударилось о пол. Дверь снова закрылась, и в замке повернули ключ.
Открыв глаза, девушка увидела лишь темноту – попутчика, никого больше не было. Но снова шорох заставил девушку поежиться от холода, маленькие пупырышки покрыли все ее тело.
- Кто тут?- голос дрожал ни то от страха, ни то от холода. - Кто тут?- повторила она вопрос. Снова шорох, тело со стоном поднялось и начало пробежаться на голос. - Нет! Не подходи!- девушка закричала и закрыла холодными ладонями лицо. - НЕТ!

                                           

                                                                    ***

- Этого не может быть! - Катя не переставала рыдать около десяти минут. - Таня…как она? Я не верю! - вытирая слезы, уже вскрикнула она, нервы были не к черту, Ягун это понимал, он сам был на взводе.
- Успокойся!- все же не выдержал, прикрикнул он. - Таня погибла и это надо принять, Катя!
Тебе не одной плохо, так что перестань! - его лицо было белее мрамора, Катя шмыгнула носом, ей пришлось подчиниться ему, Ягун никогда не был таким, а его крик пугал ее. - Но…что нам теперь делать?- он долго ходил по Катиной комнате и никак не мог остановиться, словно хождение успокаивало его нервы.
- Может? к академику? Он все равно, рано или поздно об этом узнает, а так…- она снова всхлипнула - придется готовиться к похоронам? Нет Ягун, я не хочу!- по щекам первой красавицы покатились слезы. Ягун остановился и посмотрел на свою девушку, внутри постоянно что-то натягивалось, а сердце стучало быстрее каждый раз, когда слезинка катилась по ее розовым щекам, останавливалась возле пухленьких губ и пропадала во рту.
Он нервно то сжимал ладонь, то разжимал ее. Катя несколько раз моргнула, две слезинки снова покатились по ее щекам, она затаила дыхание и шире открыла, от удивления, глаза. Ягун сделал пару шагов и оказался возле нее, встав на колени, он нежно обнял девушку и вдохнул аромат ее волос. Его голос слегка подрагивал, когда он прошептал ей что-то, даже не важно, что она этого не услышала. Его теплый голос заставлял успокоиться, она судорожно вздохнула и слегка дотронулась до его коротких волос.
- Кать,- чуть громче проговорил он. - Мы пойдем к академику и все объясним, а дальше… - сглотнув, он продолжил. - А дальше он скажет, что нам делать дальше…

                                                                  ***

Я медленно пошла на голос, ничего не понимая. Вокруг меня была лишь темнота, я даже слышала свое дыхание. Куда я попала? Почему так темно? И почему так громко кричат?
Пошла на звук, пыталась дотронуться до объекта, который издавал подобное звучание, но тот начал драться и царапаться. А когда я пыталась отойти от него, то он притянул мою руку и укусил за палец, я от негодования закричала, и наши голоса слились серенадой. В дверь постучали, словно ее колотили ногами, мы замолчали одновременно.
- Да заткнитесь вы там уже! -  я заскулила и, толкнув какого-то человека, отошла на пару шагов назад, этот «объект» сильно ударился головой о стену и снова разрыдался в истерике. Я испугалась, а если он или она ранена.
- Как ты?- придавая своему голосу сил, которые как ни странно откуда-то появились, я все же осмелилась подойти ближе к этому человеку. – Ты ранена?
- Танька?!- я узнала свое имя, но в темноте оно было каким-то чужим. – Танька это и, правда, ты? Ты жива?- я усмехнулась, но в такой ситуации было не до шуток, поэтому усмешка была не к месту. Отойдя на шаг назад, я всмотрелась в темноту. Движущееся тело приближалось ко мне.
- Нет, не трогай меня!
- Танька!- она накинулась на меня, я закрыла глаза и, отходя на шаг назад, упала. Объятья этого человека были теплыми, я думала, что она сейчас меня убьет, то та только крепче сжала меня, как родную.- Это и, правда, ты! Волосы, такие же короткие. Старый пыльный свитер и потертые джинсы, куда валенок смотрит!- сжимая меня, судорожно говорила девушка- Сиротка ты не доделанная, я за тебя, черт возьми, начала волноваться!- по интонации начала догадываться кто возле меня.
- Гробыня?- я не верила своим ушам, девушка, наконец, меня отпустила и села возле меня. Я поднялась и дотронулась до ее волос, но, к сожалению, мне этого ничего не дало. Я помнила Склепову как роковую девушку, и в темноте ее волосы, уж точно я не могла определить какого цвета, а длина была чуть ниже плеча.
- Что значит Гробыня?- обиженно произнесла она.
- И да еще…- она дотронулась до моей руки. - Не называй меня больше так, у меня есть имя, Аня. – Я несколько раз моргнула, с чего бы она меня посвятила в такие подробности.
- В такой ситуации, Гробыня звучит…словно меня сейчас похоронят на месте, - я сглотнула, никогда не думала, что сама Склепова мне это скажет. Оказывается, ее надо было просто оставить наедине с темнотой, что бы ее нервишки подлечить.
-Ты давно тут?- я напомнила ей о ситуации и та всхлипнула, что раньше за ней не замечала. Она снова отползла в свой угол и вжалась в него. Мне стало как-то одиноко и пришлось уже самой подползти к ней.

                                                                   ***

- Академик…- Катя и Ягун появились в кабинете академика. Старый добрый Сарданапал нервно сжимал бумагу, которая лежала на столе. Ученики не верили своим глазам, раньше его так ничто не могло выбить из колеи. – Академик, - Катя напомнила о своем присутствии, Сарданапал посмотрел на них отрешенным взглядом.
- Извините, - он снял очки и положил их на стол. - Просто плохие новости…- Ягун сел на кресло, которое не далеко стояло от стола, и сжал ладони в кулаки.
- Нам надо кое-что вам сказать, - парень опустил глаза, чтобы его слабое место уже никто не мог видеть. – Таня…она погибла, - слезинка Ягуна упала на кулаки, которые он сжимал.
-Началось, - выдавил академик, Ягун непонимающе поднял заплаканное лицо и посмотрел на него. - Почему должны страдать мои ученики, почему они?- Катя подошла к Ягуну и положила руку ему на плечо.
-Что случилось?

                                                                     ***

Нет, сколько бы я не пыталась, мне не удалось вытащить нас отсюда. Я даже, кажется, сломала, когда ударилась о камень. Гробыня ничего не знает, ей лучше даже про это не слушать. Ведь ей и так плохо. Она постоянно прижималась ко мне, мы с ней разговаривали, что бы привыкнуть к этой жуткой темноте, но недавно она заснула, это был мой шанс, который провалился. Вернувшись на свое место, я прижалась к ней, и посмотрела сквозь пелену темноты на кольцо. Оно было холодным, как пол, словно магия навеки покинуло магический предмет, но я не отчаивалась, верила, что старый добрый дед найдет способ «уколоть» в будущем свою внучку. Типа, мол, похитили, типа, мол, не справилась.
Скрежет в двери, отвлек меня от мысли и разбудил Склепову, та снова прижалась уже к больной руке и заставила мне вскрикнуть. Она непонимающе повернула голову в мою сторону, но я, ни обращала внимание, смотрела на дверь, которая сейчас распахнется.
Она открылась, и небольшой свет проник в помещение, я посмотрела на незнакомца, который был в капюшоне – скрывая свое лицо. Он бросил что-то на пол, скорей всего новый узник и поставил поднос с двумя тарелками и стаканами с водой. Дверь снова закрылась, я уже машинально поползла к тарелкам – есть хотелось до жути. Обнаружив на полу тарелку, я начала ощупывать содержимое в нем – картошка в мундире и огурец? Не богато, поскупились они на еду, хотя могли бы и предложить пару одеял.
Гробыня тоже приблизилась ко мне и начала жевать с невероятном энтузиазмом, я последовала ее примеру, но вдруг вспомнила об узнике. Он находился в нескольких метрах от нас. Посмотрев в темноту, я окликнула его, но тот быстро поднялся и вжался в соседний угол.
- Я не смог ничего сделать. Они поймали меня и бросили сюда. Ненавижу!!! – все, что сказал он.
На следующий день узника вынесли мертвого.

***

- Я призвал в помощь всадников Апокалипсиса, что б те помогли оживить Медузию Горгонову, - голос академика дрожал. - Теперь две души погибли…
- Академик, почему две?- Ягун взволновано взял руку Кати в свою.
- Таня и…Гробыня, – она пропала совсем недавно, когда Гуня Гломов пришел в студии ее след простыл, ему сказали, что она была расстроена чем-то. А когда Гломов вышел на улицу, то обнаружил сумочку Склеповой. - Катя закусила губу, на глаза снова навернулись слезы. – Сколько жертв…Катя!?- академик не успел договорить, первая красавица Тибидохса упала в обморок.

0

4

так-с а где прода?

0

5

Hell
Глава 5

Я видел смерть!

И семь Ангелов, имеющие семь труб, приготовились трубить. Под светло-белой дымкой появилось золотое сияние. Тиши озарила не воображаемой прекрасной красотой место. Секунда. Первый Ангел вострубил, и откуда не возьмись, появился град, выкованный кровью. Вострубил второй - «пылающая гора» изверглась в море и умерла третья часть одушевленных тварей, которая жила в нем.
По очереди Ангелы трубили и появлялись не мыслимые вещи, которые не существовали вовсе…
(Откровения святого Иоанна Богослова/)

В одном замкнутом пространстве раздался вопль, который заставил вздрогнуть присутствующих. Ужасный человек, если можно его так назвать, ходил взад-вперед и размахивал руками.
- Кретины!- плевался он слюной. - Вы сегодня же отправитесь выяснять, почему по всей стране пропадают люди! И притащите тех засранцев, что это делают, сюда и немедленно!- «человек», которого боялись все маги, и который был самым богатым в мире чародеем, перевоплотился в Бессмертника Кощеева. Именно он заставлял почувствовать себя «букашками» присутствующих магфицеров. Те вжали головы в плечи и смотрели на пол, только изредка подавая голос. Конечно, не сделаешь – жалованье не выдадут, а если «повезет», то и в Дубодам отправят. Там много свободных камер. Каждый день освобождаются. Только давно магическая тюрьма не получала новых узников, а обсасывала старых. Но никаких желаний там появляться не было. Быть сосудом, которого в прямом смысле, высасывают каждый день, не хотелось быть. И поэтому приходилось выслушивать все это уже битые часы, но сил не хватало либо оттого, что сам Кощеев посылал на них проклятия, либо от усталости, которая обрушилась на их плечи. Простоять час на одном месте – рекорд для подвижных чертиков, иногда именуемых магфицерами.
- Вы будете выполнять то, что он прикажет, или вам же хуже, - завопил графин Калиостров из угла, где он предусмотрительно сидел, наблюдая расстрел.
- Графин, заткнись!
- Па-апра-ашу без фамильярностей! Если просто «графин», то двусмысленно получается! Просьба полным именем ко мне взывать! – запищал Калиостров.
Кощеев закатил глаза и позвенел латами.
- Итак, продолжим, - сказал он относительно спокойным тоном. – О чем это я? – он задумчиво покачал головой, - а... вспомнил! – и заорал вновь: - Да о чем вы думали, дебилы, когда убили последнего скального дракона?! О ПТИЧКАХ?!- магфицеры отрицательно покачали головой, и один, словно кегля в боулинге полетел от запуска магии Кощеева. - Вон отсюда! И пока вы не выясните, что за хрень похищает людей, назад возвращаться, предварительно сделав себе харакири!!! - те, больше не раздумывая, побежали врассыпную на усталых ногах.

                                                                         ***

Где-то за полдень в комнате юной пышки раздался крик. Коридоры впитали звук, словно какую-то энергию, и словно мобильный телефон завибрировали.
Кажется, ничего не случилось, если ни считая одного факта – Пипе звонила мама, которая как-то прослышала об исчезновениях и решила «спрятать» в маленький чемоданчик свою любимую дочурку.
- Мам, а тогда ты купишь мне новое платье?- пискнула Дурнева-младшая и всунула свое необъятное личико в тарелочку, что б разглядеть Нинель получше. - Я не хочу уезжать из Тиба! - Пипа покосилась на тетрадь по нежежитиведению, до звонка матери она как раз делала это предмет. А теперь тетрадка благополучно лежала на полу, на одном из листов, виднелась большая черная клякса. «Вот блин, Медузия ведь на меня Агуха направит!» - бросаясь к тетради Пипа с истерикой начала избавляться от черного пятна, но тот словно играя в кошки-мышки «бегал» по всему листу, стирая написанные слова. – Черт-черт!- шептала она, пытаясь поймать кляксу.
- Доченька, - жалобно проговорила Нинель, Пипа тяжело вздохнув – отбросила тетрадь с нежежитиведением и подошла к зудильнику, клякса вроде поняла, что больше не с кем «играть» испарилась. – Мы с Германом решили тебя забрать из школы. Так что не откладывай и телепортируйся немедленно!- уже строго произнесла она.
- Мамуль!- протянула Пипа. - А сиротка с Гробкой пропали!- вспоминая события вчерашних дней Дурнева-младшая села на стул, тот пошатнулся, но все же устоял. - Я в депрессии! Даже Сардик и тот объявил чрезвычайное положение. Зудильник запрыгал на столе и из него понеслись ругательства тети Нинель в адрес дочери, что она не дала семье знать о таких важных событиях. Пипа даже не шелохнулась.
- Сокровище мое, Пипочка, деточка, срочно вылетай!
Дурнева-младшая закатила глаза и раздраженно ответила:
- Хорошо. Я сейчас телепортирую. - Как только она это произнесла, раздражительное лицо матери пропало. Встав, она подняла тетрадь и, вырвав оттуда страницу, корявым почерком написала:
«Генка, я дома. Скажи Сардику, что предки заставили меня телепортировать домой. Твоя дЭушка,
несравненная Пенелопка».
Написав это, Пипа произнесла заклинания, и две красные искры, опалив кольцо, превратились в золотой кокон, который растворил саму девушку.

***

- Ты уверена, что не хочешь ему говорить? - в магпункте старушка закурила трубку и посмотрела на дверь, где должен был сидеть Ягун и ждать, пока его добрая старушка выйдет и скажет, что с Катей все хорошо.
- Ягге, - Катя приподнялась на локтях и улыбнулась. - Я хочу верить, что Таня и Гробыня живы. Мое сердце подсказывает… - она снова легла и посмотрела на белый потолок. - Если я расскажу Ягуну, то мы не сможешь полететь и узнать это наверняка!- Ягге прищурилась, изучая ее.
- Правильно бы и сделал, я тебя не пускаю!- она подошла столу и налила розовую жидкость в глиняную чашку. – Ты навредишь не только себе, но и ребеночку! Ох, как время быстро летит… - подойдя к Кате, она просунула теплый напиток девушки, заставляя выпить жидкость. Хоть она и была красивого розового цвета, но пахла отвратительно. Первая красавица поежилась и нахмурила свой прекрасный носик. – Пей, а ни то ребеночек пострадает!- посоветовала старушка. Кате больше ничего не осталось делать, как послушать ее и выпить содержимое. За пару глотков она опустошила чашку и закрыла рот ладонью, все рвалось обратно. – Так и должно быть, - кивнула она.
- Ягге, почему ты сразу не сказала, что будет так… больно?- она покачала головой.
- А ты бы выпила? Успокойся, боль сейчас пройдет, так же как и тошнота, - поставив чашку на стол, старушка снова подошла к Кате. – Все-таки решилась?- Катя села на постель и улыбнулась.
- Да…

Через несколько часов, когда некоторые вещи были собраны в походные сумки. Катя, Ягун и Лена стояли на крыше. Некромагиня усмехнулась и, смотря на живот Кати, девушка покраснела и приложила указательный палец к губам. Та кивнула, но улыбка не сползала с ее лица, вот будет потеха, когда Ягун узнает правду. - Если, что я смогу помочь…- она имела в виду не только поиски девушек и Катя поняла, к чему Лена клонит.
- Такая уж особая помощь нам и не нужна, только Таня с Гробыней!- специально сделав серьезный тон на именах, Катя села на пылесос и произнесла полетное заклинание.
- К чему бы это она?- непонятливо спросил Ягун, который был против, что его девушка после койки села на летательный аппарат. И Ягге, как назло, ничего не говорит.
- Кто знает! - снова усмехнувшись, Лена последовала примеру Кати…

                                                                           ***

Еле живой магфицер стоял на коленях перед Бессмертником Кощеевым и лепетал:
- Мы ничего не видели. Только белый свет, и остальные исчезли! Я не знаю, что произошло!
Бессмертник задумчиво почесал серебряную черепушку.
- И где это произошло?
Магфицер затрясся.
- Где-то в районе Дубодама.
«Отлично. Осталось только послать полный магический отряд и пару боевых драконов туда», - подумал Кощеев. Неважно сколько погибло, главное то, что он сможет найти похитителя и лично с ним разобраться.
- И что ты можешь мне сказать? – Бессмертник грозно навис над магфицером, который чуть в обморок не упал.
Магфицер ничего не сказал и стоял, обливаясь потом. В руке у него был клочок одежды. Бессмертника это даже не заинтересовало. И тут магфицер прошептал:
- Я видел смерть.

   Глава 6

   Дело не в том, что ничего нет. Просто если ничего нет - нет и тебя.   

   - Глеб? Это ты? - одновременно радостно и удивленно воскликнула Гроттер. Она улыбалась во весь рот, но глаза ее были полны боли и отчаяния. - Как ты сюда попал?
   Бейбарсов посмотрел на Таню и Аню с тем выражением, что появляется на лице у ребенка, когда ему не дали поиграться со взрывчаткой и сказали: "не трогай, будет бо-бо!".
   - А что, я так изменился? - с вялой бравадой поинтересовался он. - И еще один глупый вопрос в категории «хочу все знать. Зашел в гости, блин.
   Было такое ощущение, что вся брутальность некромага самозакопалась в рутину жизни. И еще один признак: прокуренный голос доказывал, что Бейбарсов курил все то время, что они друг друга не видели.
    - Они пришли за мной ночью, когда луны уже не было, а солнце еще не встало. Они сильны лишь в это время. Ни солнце, ни луна не дают им силу.
   - Кто они? - в унисон спросили девушки.
   Глеб нахмурился, словно размышляя о том, рассказывать им или нет. Но потом понял. Что уже поздно. Сказал "а", говори "б".
   - Всадники Апокалипсиса. Их четверо. Голод, Смерть, Война и Мор. Последнего можно звать Антихристом или Чумой. Сидят они на мертвых конях, а в руке у них по мечу. Голод сидит на вороном коне, Мор на белом, Смерть на бледном, а Война на рыжем. Их девиз: "Primus in orbe deos ficit timor". Что означает: "Бог первым на земле создал страх. Когда Агнец сорвал печати с замков, их было уже не удержать. Но Перун, Дажьбог и Велес остановили их и заточили в сосуд с дыханием первой на земле женщины - Евы. Они находились там до тех пор, пока потомок Агнца, завладев мечом Древнира, не разбил сосуд и не выпустил злобных духов наружу. Теперь они обрели материальную форму. Страхи, войны и смерти людей давали им силы весь прошедший со времени гибели Древнира век.
   Есть у них посланник - отчасти суккуб или инкуб. Не такой, как современные простроченные придурки, а настоящее древнее низшее божество. И обладает оно такой силой, что смерть по сравнением с ним - ничто. Имя древнему инкубу - Страх. Он воплощается в красивую девушку или юношу с божественными чертами лица. Лицо и тело такой красоты, что любой отдастся в его руки с радостью. А Страх уже избрал их в свои жертвы. Когда находят "возлюбленных" инкуба Страха, то их волосы белее первого снега в Альпах, а в глазах выражение смертельного ужаса. Смертельного - в их случае приходится воспринимать буквально.
   И вот теперь, кто-то заключил с ними сделку - они разговаривали со мной насчет того, что нас отсюда не выпустят, пока этот кто-то им не заплатит - и теперь они пришли за своим долгом.
   Таня выслушала рассказ Глеба и только теперь поинтересовалась:
   - У меня к тебе лишь два вопроса: откуда ты столько знаешь про всадников, и второй: когда ты успел выучить латынь?
    Аня-Гробыня заскулила. Глеб и Таня разом обернулись к ней. Гроттер обняла девушку и прижала к себе, успокаивая бессмысленными словами. Бейбарсов странно смотрел на девушек, и Таня даже сначала не поняла, что это жалость и сочувствие. Странно видеть в темных глазах некромага такие чувства. Теперь Гроттер точно знала, что он изменился. Жизнь без магии пошла ему на пользу. Бесспорно, сначала он очень страдал от своего бессилия и невозможности угрожать кому-либо тросточкой.

- Нам нужно бежать отсюда. - Аня подняла голову. Черные, сальные пряди она заправила за уши. Ее платье давно порвалось, и подолом она обмотала сломанную руку Тане. Гроттер до сих пор мучилась каждую ночь от боли, лежа на каменном полу.
- Как ты себе это представляешь, девушка с могильным юмором? – на миг к Бейбарсову вернулось его прежнее состояние. Похоже, что общество Тани Гроттер и Ани Гломовой возвращало его в привычную колею.
- А так, господин Бейсусликов, что кольца у нас с Танькой есть, соответственно мы можем передать тебе часть нашей магии, которую мы не используем. Та, которой мы и пользоваться не умеем. А ты припомнишь свои некромагические штучки и выпустишь нас отсюда! – девушка светилась от счастья. А вот Глеб был настроен скептически.
- Если у вас есть кольца, то почему вы еще не выбрались из Дубодама? Вы же знаете заклинание освобождения? – насмешливо заявил Бейбарсов. Гроттер хмыкнула и, взглянув на Аню, сказала:
- На магию такого рода здесь наложена блокировка. А на обычную – нет. И на некромагию тоже. – Гротти улыбнулась. Бейбарсов поглядел на нее как на сумасшедшую.
- И вам не жаль магии для бесчувственного некромага, у которого даже  силы нет? – с сарказмом поинтересовался парень. Аня рассмеялась и сказала, что жаль, но своя шкурка дороже. А Таня нахмурилась и спросила:
- Ты, правда, себя таким считаешь? – серьезно спросила она. Смех Ани затих. Бейбарсов посмотрел на Гроттер как на маленького ребенка, который спросил, что такое стриптиз. С досадой и удивлением, откуда чадо узнало новое слово.
- Да. Потому что я такой. В последнее время я решил не врать себе. – Глеб сморщился так, будто Таня ударила его. Гроттер, как ни в чем не бывало, отошла от Бейбарсова и села на каменный пол, обняв Аню.
- Так мы проведем обряд отказа от части магии? И ты знаешь, как это делать? – спросила Таня. Аня радостно кивнула и сказала, что для этого нужна кровь Гроттер, ее кровь и несколько волос Глеба. Гротти сразу же нашарила на полу какую-то острую железку, а Бейбарсов потянулся к макушке за волосами.
Но тут за дверью раздались шаги и хохот. Низким голосом кто-то приказал открыть дверь. Первой влетела миска с едой, а затем в камеру грузной поступью вошел мужчина в длинном плаще и с мечом в ножнах на поясе.
На лице мужчины была написана досада и осторожность. А вот глаза… полностью белые глаза светились. Таня отпрянула и спряталась за Бейбарсова. Мужчина захохотал и сказал:
- Я Мор. Хотите Антихрист. Мне все равно. Я пришел сюда за другим. Вот вы, - он указал толстым пальцем на Аню, - кажется, хотели бежать с помощью этого юноши. – Девушка отчаянно помотала головой. – Нет, и не спорьте. Ты пойдешь со мной. А твоя хорошенькая подружка и ее хахаль останутся тут.
Аня испуганно оглянулась на Таню и Глеба, но те застыли с выражением ужаса на лице, но с места не двинулись. Но тут Мор шагнул к Ане-Гробыне и крепко схватил ее за локоть. Она начала вырываться, но железную хватку всадника было невозможно преодолеть. Тогда девушка закричала:
- Тань. Глеб, помогите! – и никогда в ее голосе столько отчаяния никто не слышал. Будто она наперед знала, что с ней сделают всадники. Но тут подал голос Бейбарсов:
- Отпустите ее!
Мор захохотал.
- Почему я должен тебе подчиняться, мальчик-вуду?
Бейбарсов помотал головой и ответил:
- Я всего лишь прошу.
Таня посмотрела на парня с удивлением. Но Глеб продолжил:
- Она не хотела ничего сделать. Ведь это естественно, чтобы пленники хотели сбежать!
- Да?.. – насмешливо ответил Мор, - только ее план вполне реален и выполним.
                                                           

                                                                ***

Предрассветный час. Темно и холодно. Они летели уже несколько часов, выискивая мифические знаки или улики, которые могла оставить им Таня или Гробыня. И до сих пор их поиски не увенчались успехом. Даже с помощью Лены Свеколт, которая уверяла их, что сможет хоть что-нибудь найти, они просто кружили над океаном, пытаясь отыскать подсказки к тому, где их искать.
К концу седьмого часа все окончательно отморозили себе все, что можно и повернули обратно, к школе. Лена пыталась согреться, выпуская из трости – ее оставил Глеб – голубые некромагические искры. Катя растирала лицо варежками, а Ягун сверкал ушами как сигнальными огнями.
Но тут Лоткова закричала что-то, указывая на юг, но никто ее не услышал. Коварный ветер унес слова очень далеко от друзей. И тут она пронзительно закричала. Ягун и Лена застыли, словно удерживаемые неведомой силой. А Катя уже дергалась в руках мощного викинга с рыжими усами и мечом в ножнах на поясе. На нем был надет длинный меховой плащ и рядом с ним молча бил копытами конь. Он был примерно того же цвета, что и усы викинга. Алмазные подковы, а из ноздрей валит огонь. Бесспорно, адский конь. Уздечка на мощной морде почти рвется, а ее конец держит в своей огромной, покрытой рыжими волосами, лапище викинг.
Он неуловимо приблизился к первой красавице школы и схватил ее за руку. Викинг просто шел по воздуху. Она стала вырываться и кричать:
- Лен, Ягун, помогите!!! – ее голос едва доносится до некромагини и комментатора. Они не двигаются: викинг наложил на них заклятие оцепенения. А рыжий всадник все хохотал своим скрежещущим смехом. Лоткова заплакала и перестала вырываться. Когда хватка викинга чуть ослабла, девушка ударила того по лицу и начала падать в море. Викинг просто не успел ее подхватить, да и не хотел. Для него это было очередной забавой. Человеческая жизнь.
По лицу Ягуна покатились слезы ярости и бессилия. Свеколт глубоко дышала, словно успокаивая себя. Они не могли ничего сделать, и это разрывало их изнутри. Да еще и с глухим стуком и столпом воды отозвалось внизу падение Кати. А затем черный ночной океан поглотил все звуки. Внук Ягге закричал. Но викинг не спешил снимать заклятие. Наоборот, он подлетел к ним и сказал громко и четко:
- Передайте главному, что мы пришли за своим долгом. Ваш директор кое-что нам должен… и мы скоро сами возьмем плату.
Лена оставалась спокойной, хотя ее глаза метали молнии. Она так и стояла в ступе. Замерзшая и невозмутимая.
- Какую плату? – спросила она, едва двигая одеревеневшими губами. В тот момент она походила на плохого чревовещателя.
- Кровь… много крови… - зашептал викинг. А затем рассмеялся и заявил: - ты бы утихомирила своего дружка, а то он, кажется, сейчас на меня бросится! – он опять расхохотался и отлетел от Свеколт. Та даже не шелохнулась. – Ведь это его подружка сейчас близко познакомилась с океаном? – Ягун зарычал и бросился бы на викинга, если его не сковывало заклятие. Свеколт процедила сквозь зубы:
- Снимите заклятие. Я его подержу.
Викинг махнул рукой. Лена с радостью покрутила головой. А вот Ягун… он так и сидел на своем пылесосе неподвижно. Магия Свеколт погрузила его в транс. Рыжий всадник ухмыльнулся в усы и забрался на коня. Тот прогнулся под весом лат и самого всадника, но выстоял.
- Прощайте, деточки. Кстати, пусть земля той девчонке будет пухом. Я не хотел причинять ей боль. Она невинна. А ребенок. Извини, брат. Всякое в жизни случается…

Глава 7

Momento mori – помни о смерти (лат.)

Он уже полчаса смотрел на темно-серый платок, лежащий в его ладони. Ванька сидел на кресле и напряженно размышлял, что ему делать дальше. Наконец-то, он решил позвонить Кате с Ягуном.
Взяв со стола старый зудильник, Валялкин набрал номер Ягуна, пустив кататься по экрану наливное яблочко. Зудильник мог работать и без яблочка, но с ним прием был гораздо лучше. Даже в такой глуши, как домик на Иртыше.
Но ожидания увидеть друга не оправдались. Ванька разозлился и зашвырнул зудильник в конец комнату, крича:
- Почему когда ты нужен мне, тебя нет, а вот когда не нужен – есть?! Несправедливо! – его голос сорвался. Но тут на столе зазвонил зудильник. Он схватился за прибор и вгляделся в экран. Звонил Ягун. Холодный голос друга донесся издалека:
- Привет.
Ванька немного замешкался, но все же, ответил.
- Здравствуй. Помнишь, ты сказал звонить, когда будут проблемы?
- Да. Говори.
Вытянутое лицо Ягуна нахмурилось. И тут Ваньку понесло:
- Тани так долго нет, а платок вчера стал темно-серым, - он показал зудильнику платок. – Еще по магвостям передают, что они с Гробыней пропали три дня назад. Я очень волнуюсь и не знаю. Что мне делать, помоги, Ягун!
Тангро проснулся и начал носиться по комнате, подпаливая все, что может гореть. Но Ванька распахнул окно и пинком (п/а: в прыжке и с разворота) выгнал Тангро на улицу.
- Вань. Понимаешь, я сейчас ничем тебе помочь не могу.
- Почему?
- Катя была беременна и…
- Подожди, почему была? Она что?.. – с ужасом спросил Ванька.
Комментатор мрачно посмотрел на друга и ответил:
- Да. Она умерла. Ее убили. А еще по всей стране  убивают наших. Зализина, Ритка Шито-Крыто, Жикин, Бульонов, Семь-Пень-Дыр, Маша Феклищева, Попугаева, Пупсикова, Тузиков, Горьянов, Шурасик. А еще погибли магфордцы: Пуппер, Курло, О-Фея-Ли-Я, Глинт и почти вся их команда. В мире творится что-то невообразимое, и виноват во всем этом, как оказалось, Сарданапал. В давние времена он заключил сделку с четырьмя всадниками Апокалипсиса.  И теперь они пришли за платой. И никто не знает, что им нужно. Только мы с Ленкой Свеколт видели их и выяснили, что они хотят кровь. Много крови. А значит – война. И бойня. Только тогда они получат то, что нужно.
И еще у академика реальные проблемы: Бессмертник Кощеев каким-то образом прознал, что во всем Сарданапал виноват – и теперь хочет сместить его с должности. У него уже паранойя. Он согласен не закрывать школу, согласен оставить вместо академика Меди. А все потому, что все его лучшие бойцы погибли. А один выживший сказал: «Я видел смерть!», но тогда его словам не поверили, приравняли к бреду сумасшедшего, а вот теперь аукнулись кошке мышкины слезки – он целый день сидит на допросах и твердит одно и то же. Как с этим справляться – не знает никто. А про Таню с Гробыней неизвестно. Они как сквозь землю провалились. Мы с… - он сглотнул, - …Катей и Леной пытались найти хоть какие-то подсказки, но лишь потратили четырнадцать часов впустую. А потом встретили всадника Апокалипсиса. И он Катьку убил…
Только не смей предпринимать никаких решений сейчас. Все, что ты думаешь в данный момент – всего лишь неоправданный риск. И Тане ты ничем не поможешь. Успокойся и подумай о тех, кому ты дорог. Если ты полетишь спасать Таньку сейчас – умрешь.
                                                              ***

Две некромагини вновь сидели в общей гостиной. Рядом стояла трость Бейбарсова, но которую обе посматривали несколько раз в пять минут. В камине уютно трещал камин, а на душе было выжжено этим же огнем. У Жанны в руках был толстенный том по некромагии. Все-таки, магспирантура.
- Жанн, мы должны Ягуну помочь! – воскликнула Лена. Она уже давно вся издергалась и не спала уже пятьдесят часов. Под зелеными глазами залегли глубокие тени. А вот Аббатикова выглядела свежей и отдохнувшей. У нее со сном было все отлично. И рыжие волосы сверкали, а карие глаза сияли.
- По-моему, ты слишком беспокоишься о нем.
- А, по-моему, нет! Я его отлично понимаю! Когда Саша умер…
- Кто?!
- Шурасик. Он ненавидит это имя. Зови его Саша, - Лена тяжело вздохнула. Жанна погладила ее по плечу и пробормотала что-то успокаивающее. Но Свеколт  и не думала плакать или еще что-нибудь в этом роде.
- Хорошо.
- Я его понимаю как никто другой! И собираюсь помочь. Когда умирает любимый человек… это словами не описать. Думаешь: господи, ну почему он, а не я?! И так изо дня в день. Сам себя коришь за те вещи, которые человек тебе давно и простил-то, а ты вспоминаешь… Аббатикова содрогнулась и отложила том. В ее глазах не было не ужаса, не сожаления. Старуха учила жить для себя. Пренебрегать другими. Лена тяжело вздохнула и продолжила: - ты даже не поймешь никогда, надеюсь, что это значит. И поэтому ему нужна наша помощь. Ведь дар Глеба перешел от него к нам – дар некромага не может быть без хозяина. И мы сможем заставить забыть Ягуна о смерти Лотковой. Просто стереть из памяти.
- Так ведь он знает ее с первого курса! – воскликнула Жанна. Лена нахмурилась, но сказала относительно весело:
- Мы можем стереть любовь. Сил потребуется очень много, да и настоящее чувство забыть невозможно… но магии хватит. И поселим ложные воспоминания о том, что Катя уехала из магспирантуры уже давно и поселилась у черта на куличиках. Вот так.
- Ты гений, - засмеялась Аббатикова. – Давай сейчас же пойдем и сотрем болтливому комментатору память. – Лена радостно улыбнулась, но глаза ее остались такими же печальными. Они встали с кресел, бросили последний взгляд на трость Бейбарсова, и вышли из комнаты.

                                                           ***

В дверь постучали. Ванька спрыгнул со своего кресла и помчался к двери как вихрь. Деревянная избушка закачалась. Надеялся, что это Таня. Но нет…
Когда маечник распахнул дверь, то застыл от изумления. Перед ним стояла девушка, такой красоты, что дух захватывало. В горнолыжном костюме на пороге стоял ангел. Мягкие шоколадные волосы рассыпались по плечам, а большие зеленые глаза засверкали. Брови идеальными дугами застыли в вопросительной позе над прекрасными глазами, а когда девушка улыбнулась, у Валялкина не осталось никаких сил. Белоснежные зубы гостьи сверкнули в тусклом свете ночника, стоящего на тумбочке перед дверью.
- Здравствуйте, - бархатный голос зазвучал в голове у парня. – Не могли бы вы пустить меня переночевать? – девушка вновь обворожительно улыбнулась. Валялкин, немея, кивнул. – А как вас зовут? – поинтересовалась гостья. – Я – Александра. А вы? – Ванька вновь застыл, но все же выдавил:
- Иван… эээ… можно просто Ваня. – Ванькин голос вильнул, словно собака хвостом. Александра вновь улыбнулась своей волшебной улыбкой. Валялкин пробормотал что-то про постель для нее, а гостья все улыбалась.
Когда они сели пить чай – Саша сказала, что она очень замерзла – Ванька вытащил из буфета тульские пряники и карамельки. А потом смущенно спрятал под свитер выбивающуюся из-под него желтую майку. Все это время Александра, не морщась, пила травяной чай, содержащий лишь листики мяты, малины и, кажется, ромашки.
- Саша, а расскажите о себе? – Ванька присел на стул рядом с девушкой. Та тряхнула шоколадными волосами и поведала:
- Я родом из Сибири, а выросла в Новосибирске. Я очень люблю кататься на лыжах и лечить животных. Ведь они таки милые! – маечник поперхнулся чаем. – Еще у меня был песик – Ник, но он умер. Его поймали охотники, когда он мешал им охотится на снежного барса. Ник был огромным псом. Метис датского дога. И весил где-то сто пятьдесят килограмм. Такой красивый пес был. И ласковый, очень. Когда я вытаскивала детей из провалившейся шахты, где было ужасно холодно, он грел их, пока я спасала очередного ребенка.
Родителей у меня убила Чума-Дель-Торт. И я так благодарна Тане Гроттер, что она, наконец, убила эту ужасную женщину! – праведно воскликнула Саша со слезой в голосе – А еще от деда у меня остался амулет. И он иногда даже разговаривает и рассказывает мне о моем детстве. Мне так не хватает мамы с папой и так тяжело о них вспоминать. Изредка я вспоминаю нежные прикосновения матери и теплый голос отца. Но когда я стараюсь вспомнить больше. Воспоминания уходят. И всегда очень больно просыпаться. Надеюсь, у тебя такого нет.
А ты расскажешь о себе? Девушка, родители, школа? – она закончила свой рассказ и по ее щеке скатилась скупая слеза.
Ванька посочувствовал девушке и ушел заваривать чай, не услышав, как Саша прошипела:
- Как же ты меня достал, дрянь.
А когда маечник вернулся, Александра все так же мило улыбалась. И тут Ванька заговорил:
- Родителей я не помню, девушки нет, родился я в Москве. А теперь лечу животных в этом лесу.
- Ой, а можно я останусь с тобой, и тоже буду лечить животных?! Они же такие милые… и бедные, - она изобразила на лице скорбь.
Ванька засиял от радости как начищенный самовар, который стоял тут же, на столе. Девушка захлопала в ладоши, изображая радость.

Когда Ванька заснул, Саша бесшумно встала с кровати и подошла к Валялкину. Тихий шепот:
- Мне не надо, чтобы ты за ней ехал…
И девушка подула на руку. Ванька закричал во сне. Пронзительный вопль разрезал тишину. Саша тихо засмеялась и сбросила личину девушки. Перед заснувшим маечником стоял инкуб, страшное лицо которого выражало удовлетворение. Инкуб довольно кивнул, и светлые волосы Ваньки побелели. Лицо парня посерело. А когда инкуб прислушался к биению сердца, то ничего не услышал. И тогда хрипло гаркнул:
- Primus in orbe deos ficit timor! Бог первым на земле создал страх. – И его голос разнесся по пустой избушке…

Глава 8

Пантера

Ешимитсцу с Роджером вышли погулять.
А на Брайана насрать.
(стишок лиги игроков Tekken 5)

Сломанная рука болела все так же сильно. И Таня просыпалась ночью от боли. Бейбарсов попросил у тюремщиков помощи – это было удивительно глупо – и ему. Как ни странно, дали доску. Гроттер сначала не поняла, зачем они это сделали, а вот Глеб смекнул сразу и привязал руку к деревяшке.
- Для того чтобы кость заросла, надо держать руку в спокойствии и неподвижности. Как в гипсе, - пояснил экс-некромаг.
Да Таня и сама уже поняла. Примотав куском ткани деревяшку к левой руке, она, прижимая ее к себе, легла на соломенный тюфяк.
Бейбарсов по-всякому старался облегчить ее страдания. А ночью они засыпали вместе, держась за руки. Глеб к ней не лез, а она была довольна. Раз в день в камеру запихивали миску с едой. Обычно картофель в мундире, посыпанный крупными кристаллами соли. Сколько штук положат на тарелку, зависело от количества узников в темной камере. Иной раз клали и три картофелины на два человека. И тогда Бейбарсов галантно уступал ее Тане. Девушка, разумеется, не ела, и в результате, картошка делилась поровну.
Морально было очень тяжело. После смерти Гробыни Таня совсем сникла. Хотите спросить, как они узнали, что Аня мертва? Да очень просто: свист рассекаемого металлом воздуха, вскрик и глухой стук. А потом и хохот, безумный хохот убийцы.
Но однажды вечером в их камеру ввели двоих людей. В темноте они не сразу увидели их. Но когда лунный свет упал на их лица, то Таня и Бейбарсов поняли, что это были Пипа и Маша Феклищева.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, а Таня уже бросилась к двоюродной сестре и бывшей драконболистке.
- Как вы сюда попали?! – воскликнула Гротти.
Маша мрачно посмотрела на нее. Пипа уже упала на пол рядом с Бейбарсовым. А Феклищева лишь посмотрела на Глеба, кивнула и сказала Тане:
- Она, - Маша указала пальцем на Пипу, - шла домой, и ее схватили. А я летала на Лысую Гору, меня поймали там. – Она ухмыльнулась. – раньше нас держали в другой камере, а затем, перевели в вашу.
Таня подумала, что Маша очень выросла. Пятнадцатилетняя девушка с золотистыми волосами. А Бейбарсов машинально отметил, что она похожа на Лоткову. Пипа похудела,   и ее лицо приобрело затравленное выражение.
Но тут Маша начала меняться. Спина изогнулась и затряслась. Судорога прошлась во всем мышцам и остановилась у шеи. Из приоткрытых губ вырвался низкий рык. Проросла черная шерсть на руках, а на пальцах появились когти. Еще один рык, и девушка разогнулась уже пантерой.
Глеб вскочил и, заслонив собой Таню, стал оттеснять ее к стене. И тут произошло то, чего они боялись больше всего…
Пантера зарычала. Оскалилась и огромным прыжком преодолела расстояние до Пипы. Та завизжала, но пантера полоснула ее когтями, повалив на пол. А затем блеснули острые зубы, и хлынула яркая кровь из разорванного горла. Гроттер тихо вскрикнула, прильнув к Бейбарсову. Тот обернулся и обнял ее, прижав к себе.
На полу дергалось в конвульсиях почти обескровленное тело девушки. На полу уже растекалась лужа крови, а пантера жадно слизывала ее, попутно чистя лапы.
                                                           

                                                                ***

Лена постучала в дверь. Створка тут же распахнулась, и из-за нее выглянул Ягун. Довольно радостный. Жанна вопросительно посмотрела на Свеколт, но та не обратила на нее внимания.
- Мамочка моя бабуся, чему обязан столь поздним визитом? – наигранно весело спросил комментатор у девушек. Аббатикова с Леной переглянулись, а Свеколт сказала:
- Не пытайся быть радостным с теми, кто тебя понимает.
Внук Ягге истерично, с издевкой расхохотался.
- Вы-то что понимаете?
- Да ты просто не в себе! – воскликнула Лена. Жанна нахмурилась и потянула подругу за руку. Но Свеколт мотнула головой и продолжила: - Мы можем тебе помочь! И все будет просто отлично! Ты не будешь страдать, и думать о Кате!
Так они разговаривали, постепенно проходя в запущенную комнату Ягуна. Но когда они вошли, то в комнате не было привычного бардака. Пылесосов и их деталей не было, все на своих местах. Лена и Жанна не удивлялись, так как они нечасто бывали в комнате парня.
Тут Лена заговорила на древнем и резком языке, и ее окутал плотный голубой туман. Жанна подхватила, и ее обвили щупальца желтого тумана. Внук Ягге застыл, а его глаза на миг остекленели. Через пару секунд, когда некромагини остановились, Ягун просто рухнул на пол и затих.
Прошло пару мгновений, и он встал. Потряс головой и недоуменно посмотрел на девушек.
- Эй, вы чего тут делаете? Это ж частная собственность, мамочка моя бабуся! – сказал он хрипло. Лена и Жанна рассмеялись и сказали хором:
- Нам было нужно… ммм… одолжить у тебя полетный амулет. А то у нас ступы не летают… эээ… м… да!
Ягун засмеялся и схватил со стола какой-то амулет.
- Вот, возьмите. У меня их навалом.
Лена мило улыбнулась, а Жанна поблагодарила парня за щедрость.

                                                          ***

Напившись крови, пантера вновь зарычала. Но в темницу ворвались два стража. Рыжий викинг и Мор. Мор тут же крикнул викингу:
- Воин, лови ее! – и, указав рукой на пантеру, бросился на зверя. Таня и Глеб все это время, обнявшись, стояли в углу. Мор и Воин скрутили пантеру, отделавшись парой царапин и укусов. Кошка странно сгорбилась и обратилась вновь в пятнадцатилетнюю Машу. Со всего размаха тяжелая рука бьет девушку по лицу, и Феклищева отлетает в угол темницы.
- Ну ты и дрянь! – с чувством сказал Воин. – Прямо-таки редкостная тварь!
Маша нахмурилась и, подойдя к воину, сказала:
- Я тебе глотку перегрызу, - тихо, без угрозы. Просто предупреждение. Воин отпрянул, а Мор расхохотался:
- Что же ты, Воин, испугался девчонки-пантеры? – насмешливо спросил всадник. Викинг зарычал. – Ладно, успокойся, я все понял.
Бейбарсов холодно смотрел на всадников, пока Таня помогала Маше отчистить кровь. И делала Гроттер это бессознательно. Кровь ее двоюродной сестры у нее же на руках. Страшно. Но тут подала голос сама Феклищева:
- Нас уже ищут. Сарданапал собирает армию! – крикнула она, зажимая рану от меча рукой. – И вас скоро убьют, а нас освободят!
- Ты в этом так уверена, девочка? – доброжелательно сказал Мор. – Мы – всадники Апокалипсиса, посланники Хаоса и разрушения. Они дают нам силы. И ваши мечи, даже заговоренные, на нас не действуют. А вот наши клинки – из серебра, сделаны в Тартаре. И ничто и никто не способно помешать им пронзить положенную цель.
- И что? Вы у нас такие важные персоны, что бессмертные? – нагло спросила Маша. – По-моему, все это враки! И не надо тут баки заливать!
Подумав, с чего бы это Машка перешла на такой сленг, Таня подошла к ней и взяла за плечо:
- Маш, успокойся. Кто вам должен?
- Сарданапал Черноморов. Знаете такого ведь, да?.. – усмехнулся викинг. – Директор он ваш. А теперь нам пора. Отвернитесь, детки.
Двадцатилетние «детки» отвернулись, а всадники телепортировали в коконе белого света.

                                                            ***

Она плачет на его плече. Сил больше нет. А по темному каменному полу бродит пантера, изредка выходя в лунный свет, и тогда ее шерсть становится серебристой, а в глаза плавают осколки луны…
Ее тело унесли. А кровь впитали камни, повидавшие на своем веку много чего. Бархатный и завораживающий голос шептал ей слова любви, а в темном углу сгорбилась одинокая девушка-пантера.
- Я люблю тебя. Все будет хорошо… - в этих словах она слышала такую горечь и боль, что поднимала глаза и видела два бездонных колодца, куда она падала. Крепкие руки держат за талию, а рыжие волосы разметались по его черной рубашке. Пафос. Опять плачет.
Дверь тихо открывается. На руках Мор несет белокурую девочку лет шести. Пантера превратилась обратно и посмотрела на девочку еще кошачьими глазами. Наконец, всадник положил ребенка на каменный пол рядом с Таней и Бейбарсовым, не говоря ни слова. И также тихо вышел из темной кельи с единственным, узким окном. Но Таня закричала вслед Мору:
- Почему ребенок?! В чем они провинились? – но даже смеха не услышала. Все было тихо. Очень тихо.
Но тут девочка открыла глаза. Господи, какой ангел! Белокурый ребенок с голубыми глазами и пухлыми губками вполне осмысленно посмотрел на Гроттер. Бейбарсов внимательно окинул взглядом белокурого ангела и, чуть заметно кивнув Тане, сказал очень тихо:
- Это не инкуб. Все в порядке. Просто девочка.
Ребенок испуганно отполз подальше от Маши и Глеба, прижавшись к Тане. Девушка обняла маленького ангела и ласково погладила ее по волосам.
- Кто вы? – чистым сопрано вывел ребенок. Голос – словно перезвон колокольчиков. Прекрасный голос.  Гроттер вновь улыбнулась и сказала:
- Я – Таня. Это, - она указала на экс-некромага, - Глеб, а там, в углу Маша. – Девочка мило улыбнулась, показав мелкие белоснежные молочные зубки.
- Детка, - ласково спросил Глеб, - а тебя как зовут?

Глава 9

Unus dies gradus est vitae – один день – ступенька в лестнице жизни (лат.)

         
Длинная ночь. Свет огня, бушующего в камине. Бревенчатый дом.
- Тетя, скажи, почему папа плачет?.. Папа… скажи, почему мама спит?!
- Нет, мой малыш, мама не спит… и никогда больше не встанет… мама навеки закрыла глаза…
Свечи ярко горят. Ветер за окном все так же грустно поет о любви.

Сарданапал сидел у себя в кабинете и задумчиво накручивал ус на палец. Тому это активно не нравилось, а второй помогал товарищу освободиться. Наконец, директор тихо сказал в пространство:
- Меди, Зуби. Зайдите ко мне.
Через пару минут за дверью послышались шаги и в кабинет вошли две женщины. Медузия слабо улыбнулась. Зуби убрала томик со стихами и подошла к дивану, стоящему тут же.
- Вы хотели нас видеть, академик? – вопросительно изогнув брови, спросила доцент Горгонова.
Сарданапал кивнул и предложил ей присесть. Меди села. Академик протянул ей лист пергамента. Вглядевшись в письмо, Медузия прочитала его вслух Зуби.
- Идет набор в альтернативную армию для борьбы с так называемыми «всадниками Апокалипсиса». Если вы желаете принять участие в битве, собрание армии произойдет возле стен старого замка Дубодама. Там предположительно скрываются всадники.
Ждем вас в четыре утра двадцатого января на любом полетном инструменте.
Магщество Продрыглых Магций.
Зуби нервно хихикнула, но, наткнувшись на грозный взгляд Меди, умолкла. Академик тяжело вздохнул и сказал:
- И это все из-за меня.
Медузия нахмурилась и ответила:
- Это война, академик. Вы готовы к ней?
Сарданапал показал меч, висящий над камином, и произнес:
- Вы полетите на эту встречу и все разузнаете. Вернетесь, доложите мне, и только тогда мы с остальными отправимся туда. И дракона возьмем. Раду.

А снег падал, застилая желтые поля. Мороз чертил на стеклах причудливые узоры, а на застывшем озере катались ученики на коньках.
Редкий купидончик в валенках пролетал над заснеженной территорией школы. Когда они, ругаясь, влетали в окно, их встречали и сразу же вручали кулек с конфетами. Все надеялись получить весточку от пропавших родителей, сестер или братьев.
Отчаяние поселилось в школе, и никто не знал, кто исчезнет следующим. Ввели запрет на полеты на Лысую Гору, даже под конвоем.
А в небе ярко светит солнце. Кристаллы снега сребрятся на свету и блестят на перчатках детей даже под конвоем.
В общей гостиной весело трещал огонь в камине, и все столпились вокруг него. Говорят, опасность сплачивает. Да, правы те, кто так говорит. Теперь и светлые и темные беспрепятственно сидели на креслах, ожидай известий или слушая магвости, которые вела  одна Грызиана Припяткая…
                                                             ***

Похороны. Так и знали по глазам. Ха-ха. Тупая боль опять проснулась. И уже всех коснулась. Боль от потери близких и друзей. И до измученных учеников изредка доносилась тихая речь академика Сарданапала.
Все непривычно тихо сидели за столами в зале Двух Стихий. Сегодня скатерти были черными, стены тоже. Ученики сливались с обстановкой. Тоже все в темной одежде. Плохо.
Тяжелый запах лилий и роз. Один белоснежный закрытый гроб посередине зала. Все кладут на него цветы, отдавая дань смерти погибшим родственникам и друзьям. Слез нет на горестных лицах. Все давно поплакали в подушку и теперь старались, смотря на других, держаться. У многих девушек-магспиранток были красные глаза. Их парни ушли в добровольную армию. Они знали. Что их там смерть ждет.
Рядом с гробом стоял Ягун. Лицо его было белее простыни, а глаза были как у вампира. Выражение безмерного ужаса в посеревших глазах.
- …она олицетворяла для нас мудрость и бесконечное спокойствие…
Такими обрывками речи народ и довольствовался. На Сараданапале вообще лица не было, а Медузия с Зуби сидели мрачные, как никто другой. Они-то в отличие ото всех слышали речь целиком и понимали, что те ее кусочки, что директор произносил очень тихо, не подлежат огласке. И только академик настоял на том, чтобы эти кусочки были в речи, так как без них нельзя.
Но учителя были довольны: больше половины речи никто не услышал, оно и ладно… Поклеп ерзал на стуле, поглядывая на бочку с русалкой, а Спящий Красавец держал за меловую руку Великую Зуби.
Ученики и магспиранты стояли непривычно тихо. Ни взрывов смеха, ни возмущенных воплей тех. Кому неповоротливые приятели наступили на ногу.
Жанна и Лена безмолвно стояли в самом углу зала, внимательно осматривая гроб. Аббатикова была в красном платье, из-за чего получала многочисленные выговоры. Даже Свеколт вскользь обронила: «Жанн, ты бы одела чего-нибудь попроще!». Но Жанна оставалась глуха к этим призывам: ей плевать на всех, включая Лену.
- …безмерная утрата постигла нас всех сегодня, в этот печальный день…
Отрывочные воспоминания останутся в памяти у всех, но родственники погибших четко запомнят эту картину: белый гроб посреди зала, сотни черных фигур и тяжелый запах лилий и роз.
А тем временем Лена пристально наблюдала за бывшим комментатором, вглядываясь в его лицо. Заостренный подбородок и запавшие глаза. Ужасно выглядит. А хуже всего выражение мертвенно-бледного лица. Боль. Страх. Потрясение. Ярость. Неверие. Ужас. Потеря. Снова боль…

Сломаны крылья,
Все тише и тише,
Биение сердца.
Но ты не услышишь…
Как смерть за спиною.
Крадется все ближе.
Последние звуки.
Шагая по крыше.
(с) Stigmata. Крылья.

Этот день – ступенька в жизни. Всего лишь. И на каждый лестничный пролет ведет по триста шестьдесят пять дней. Или восемь тысяч шестьдесят часов. Мы будем ждать.
                                                               

                                                                    ***

- Детка, - ласково спросил Глеб, - а тебя как зовут? – малышка улыбнулась некромагу и запустила пальцы в его волосы.
- Соня. - Бархатный голос чуть дрогнул. Таня одобряюще улыбнулась и погладила девочку по волосам. Невольно ей пришлось приблизиться к Бейбарсову, и теперь она ощущала его руку на своей спине. Так они и сидели вдвоем, с Соней между ними. Папа, мама, я – барсов бить идет семья…
Маша забилась в угол в облике пантеры и зарычала. Глеб едва удержал чуть не слетевший с его губ ответный рык, поймав себя на том, что Соня его покорила. Гроттер, поняв, что он хотел сделать, чмокнула его в макушку, удержав тем самым от этого поступка. Бейбарсов насмешливо поклонился Маше и благодарно взглянул на Таню. Та зарделась и с усиленным рвением начала тискать Соню.
- Сонь, тебе сказку на ночь рассказать? – неожиданно спросила Таня, сама себе удивляясь. Бейбарсов недоуменно посмотрел на нее. Но ничего не сказал. Соня кивнула и захлопала в ладоши.
- А я помогу. Совершенно случайно знаю пару добрых сказочек… - усмехнулся Глеб, пока Таня едко не сказала:
- Знаю я твои «добрые» сказочки. Сиди, молчи, брутальный ты мой!
Экс-некромаг демонстративно отвернулся, показывая, что он обиделся. Гроттер засмеялась, и этот смех подхватила Соня. Звонким соловьем разнесся он по темнице, будя заснувших на крыше летучих мышей.
- Ну, рассказывай уже! – Феклищева выдавила что-то наподобие улыбки. Таня заулыбалась и толкнула в бок Глеба, который тут же обернулся и скорчил рожицу, показав Тане исподтишка кулак.
- Их было двое: он и она. Они любили. Они хотели быть счастливыми. И, находясь рядом, действительно таковыми являлись.
Он дарил ей фиалки и угощал карамелью. Она улыбалась своей воздушной улыбкой и целовала сладкими и липкими от конфет губами. А он смеялся задорным звенящим смехом, когда она по-детски наивно копировала прохожих. Она дарила ему весь мир, и они отправлялись гулять по весенним паркам. Иногда вместе с ними шел дождь и тогда, чтобы согреться, они прижимались друг к другу, а вода вторгалась в их объятия и придавала поцелуям небесный вкус, принесенный ею с облаков.
У них была маленькая комната под самой крышей доходного дома, из окон которой можно было дотянуться до звезд и поцеловать солнце. – Глеб улыбнулся, а Соня увлеченно слушала историю. - Утром, просыпаясь первым, он сразу же открывал ставни, а ветер в комнату, и, танцуя, пролетал над ней, будя ее своими воздушными ласками.
У них не было денег. Но были крошки от ванильного печенья в ее карманах и звездная пыль на его волосах. У них были фиалки и поцелуи. У нее была скрипка, а у него – мольберт. У них был весь мир и любовь.
Смотри вокруг – быть может, и ты увидишь их – хрупкую скрипачку и смотрящего на нее с любовью художника. И пусть в твоей жизни станет на одну алмазную крупинку больше любви. Смотри в небо, и ловите мечтами ветер. Улыбайся прохожим и дари миры.
Люби и верь в счастье, ведь оно рядом, и только ждет, когда перед ним распахнутся двери твоего сердца, - закончила Таня.
Соня заснула, а Бейбарсов тихо обнимал ее за талию и смотрел на пантеру, глаза которой светились в темноте. Наконец, и кошка заснула, напоследок рыкнув на Глеба. Сама же Таня прижала больную руку к себе и легла рядом с экс-некромагом. Тот улыбнулся и пошептал: «спи, любимая…».

Глава 10

Багряная краска

Солнце окрасит висок багряной краской.
Мир содрогнется, и быть больно перестанет…
(с) Элизиум. «Куда теряется мечта?»

Он все вспомнил. Все вспомнил. И тот случай с рыжим викингом над океаном, и смерть Кати. Он зарычал и уткнулся головой в подушку.
Было такое ощущение, что ему вырвали сердце, а потом, пожалев, аккуратно зашили рану. Но сердце осталось где-то снаружи и жило собственной жизнью. А точнее, уже не билось. Утонуло вместе с Лотковой. Ха.
В комнату постучались. Ягун быстро вскочил с кровати и, надев поверх майки свитер, пошел открывать дверь, натянув на лицо вместо искаженной болью маски дружелюбное выражение. Скривив губы в подобии улыбки, он открыл дверь.
- А ты что тут делаешь? – ошеломленно спросил парень.
На пороге стояла Жанна Аббатикова. Странное выражение на довольно-таки красивом лице и мнет что-то в руках. Тут она робко сказала непривычно тихим голосом:
- Привет.
- Привет, - комментатор недовольно нахмурился.
- Извини, если тебя отвлекаю, но мне надо с кем-то поговорить.
- А Лена? У меня сейчас нет настроения разговаривать. Прости.
Аббатикова вздохнула и пошла прочь от Ягуна. Но, не успела она пройти и трех метров, как ее остановил тихий оклик внука Ягге.
- Да? – с надеждой она обернулась.
Ягун улыбнулся ей и пригласил в комнату, извинившись, и сказав, что ему тоже не помешало бы с кем-нибудь поговорить…
В помещении было все так же чисто, как и в прошлый раз. Жанна опустилась на трехногий табурет и посмотрела в окно, из которого был виден драконбольный стадион. На ее лице было написано удивление и грусть.
- Я хотела тебе сказать… что мне очень жаль… и что Катя погибла, - Аббатикова взглянула на парня. Тот кивнул, показывая, что слушает. – И что у нее был ребенок… - комментатор вскочил с табурета. – Погоди, дай я скажу! Но мы с Леной выяснили: она жива. Только ребенок… мертв.
- Что?! Почему вы раньше мне не сказали? Вы хоть понимаете, что вы наделали?! – заорал он. Жанна, не смутившись, кивнула. – Где она?!
- Мы не знаем. Где-то в воде. Ниже уровня километра на два… на дне.
- Как вы поняли, что она жива? – уже спокойнее спросил Ягун. Аббатикова, приободренная этим обстоятельством, показала рукой на небо.
- Отсюда не видно. Идем на крышу! – сказала она и. Вцепившись в рукав свитера, в котором был Ягун, и потащила его (свитер) к выходу.
Когда они оказались на крыше, Жанна показала рукой на небо. Ягун возвел глаза к небу и охнул. Вместо неба были волны и вода, которая чудом держалась на облаках. На небесах отразилось тело, зеленоватое в морской воде. Тело девушки с золотыми волосами. А рядом с ней плавала белокурая русалка с новорожденным ребенком в руках.
- Это мой ребенок?! – с ужасом спросил Ягун, всматриваясь в недвижное тело Кати. Девушка не шевелилась. Но русалка махнула рукой. И тело, повинуясь ее кисти, поплыло наверх. Снег, лежащий на полях окрасился зеленым цветом.
- Ваш, - улыбаясь, поправила Жанна. – Твой и Катин. Встречай ее на берегу, возле Серого Камня. Где-то часиков в шесть-семь. – Аббатикова похлопала его по плечу и ушла.
                                                     

                                                                ***

Она оказалась под чудовищным гнетом воды. Там. Где никто не выживает. Если бы не обережное зелье, ее бы раздавило массой воды. А так она жива, и ей даже не требуется воздух. Пока.
И вот сейчас она лежала на самом дне, а из носа текла кровь, рассеиваясь в воде и привлекая акул.
- Плохо? – спросил чей-то звонкий голос. – Тебе помочь? – из-за водорослей выплыла белокурая русалка с серебристым хвостом. Катя открыла глаза. Вода делала зрение расплывчатым, словно без очков со зрением минус пять. Русалка вновь улыбнулась и сказала: Я – Алиса. И я помогу тебе. На тебе заклятие оберега!
- Что? – слабым голосом переспросила Лоткова. Алиса повела хвостом и раздраженно ответила:
- Заклятие оберега. И ребенок у тебя есть. Только мертвый. А я тебе помогу: вытащу на берег.
- А что ты хочешь взамен, - Катя насторожилась. Русалка картинно развела руками и начала плавать вокруг девушки.
- Малость. Всего лишь тело твоего ребенка. Я сама заберу его. Ты ничего не почувствуешь! И терять тебе нечего, он же мертв! Решайся, ребенок все равно мертв. А ты выживешь!
Лоткова содрогнулась, и встала с песка. Мимо проплывали стайки разноцветных рыб. А по дну плыл скат, сливаясь с поверхностью. Вот мурена выглянула из-за бурых водорослей. Белокурые волосы Алисы казались в воде зеленоватыми. Лоткова медленно покачала головой. Русалка фыркнула.
- А разве ты не хочешь увидеть любимого? Порадовать его тем, что жива? И еще лучше: он не знает про ребенка, а посему можешь ему и не говорить о том, что малыш мертв. Алиса улыбнулась и помогла Кате сесть на подводный камень. – Согласна? – Катя, смаргивая слезы, которых все равно в воде незаметно, кивнула. Русалка удовлетворенно взяла со дна горсть песка, который не желал держаться в руке и расплывался. Затем это песок поплыл к Кате, обвивая ее. Лоткова закрыла глаза, чтобы коварные струи песка не попали в глаза.
Когда песок рассеялся, девушка посмотрела на русалку. Руки у нее были в крови. И тут Катя почувствовала невыносимую боль. «Сорвала!», - пронеслось в голове. Положив руки на живот, девушка согнулась пополам. Вместе с хрипом изо рта вылетали пузырьки воздуха. Руки Алисы сомкнулись. По воде пошла рябь, а изо рта девушки хлынула кровь. Каждая клеточка тело горела, но холодная вода чуть облегчала страдания. Вокруг них вода была уже красной. Наконец, поток крови из горла остановился, Лоткова упала на песок и по телу прошла судорога. Вода зарябила. Послышался плач. Катя, превозмогая себя, открыла глаза. На руках русалки был младенец. Крепкий, доношенный. Лоткова провела руками по животу, убедилась, что ничего не изменилось. Но почему ребенок такой взрослый? Ответила русалка, укачивая ребенка на руках.
- Потому, что я так захотела. Мальчик… - удовлетворенно произнесла она. Катя с ужасом посмотрела на младенца в руках Алисы.
- Мой мальчик, - прошептала она. – Прости меня!
- Уже не твой. Ты заплатила – а я вытащу тебя на берег. – Алиса жестко отвела руки девушки от ребенка. Тут она подула, пузырьки воздуха вырвались из легких, а Катя уже закружилась в одном вихре. Холодные струи обвили ее, словно спрут щупальцами. Начав задыхаться, Лоткова отчаянно забарахталась в воде. Вздох… нет, вода забивает легкие…
И тут она вынырнула! Свежий воздух! Она дышала так, будто хотела надышаться на всю оставшуюся жизнь. Она лежала на голубоватом заснеженном берегу возле Серого Камня. Когда она обернулась на океан, русалочий хвост лишь сверкнул серебром.
- Катька! – знакомый голос заставил вздрогнуть и разрыдаться. Господи, за что ей это?! Ягун. Любимый. Теплые объятия и жаркие поцелуи. Перед глазами все расплывалось. Она тяжело опустилась на снег и закрыла глаза.
Открыла их уже в магпункте. Приглушенный свет и свечи горят. Рядом спит Ягун, положив голову на ее кровать. Катя поворочалась на койке, наконец-то тепло и уют. Потом погладила комментатора по волосам и мысленно поблагодарила Ягге за обережное зелье.
От ее прикосновения парень проснулся. Он безмятежно улыбнулся и сказал очень тихо и нежно, взяв ее за руку:
- Я так хотел, чтобы ты вернулась.
Может, банально.
- Я тоже хотела, - слабо улыбнулась девушка.
Ягун обнял ее и прошептал на ухо:
- А ребенок? – Катя затряслась и опять зарыдала. Глухо и безнадежно. Комментатор, не зная, чем мог ее расстроить, сказал:
- Извини…
- Кто тебе сказал?
- Жанна.
- Она откуда узнала?..
- У них свои некромагические штучки. – Ягун решил не вдаваться в подробности. То, что было на небе в тот день – тайна.
Лоткова покачала головой и села в кровати. Из-за ширмы вышла Ягге, закутанная в шаль, со своей любимой трубочкой во рту. Дым складывался в причудливых животных, а Ягун боязливо покосился на бабушку. И, как оказалось, не зря…
- Ягун! – бабушка дала ему подзатыльник. – А ну-ка брысь отсюда! – а потом, обращаясь к Кате, сказала: - а ты лежи, выздоравливай!
Комментатор, пятясь, вышел из магпункта и поспешил к себе в комнату. Шоковое состояние – для него это было в новинку.
- Ягге, чем вы меня напоили?! – воскликнула девушка. – Я из-за этого не умерла?
Богиня кивнула. Ее лицо, мудрое и доброе, приобрело грустное выражение. Губы раздвинулись, и вылетело одно слово. А Катя вновь зарыдала и уткнулась в подушку.
- Алиса? – спросила Ягге, успокаивая девушку и давая ей успокоительный настой из трав. Лоткова выпила его и сморщилась.
- Да. Она забрала ребенка, - уже относительно спокойно произнесла Катя. Ягге погладила ее по волосам и сказала:
- Все будет в порядке. Зато ты сама жива. А вы с Ягунчиком молодые, еще с десяток детишек вырастите!
Лоткова грустно рассмеялась и легла на кровать. Сейчас ей был необходим сон. Старая богиня протянула ей кружку и приказала выпить. Последнее, что Катя услышала перед тем, как заснула, это был тихий голос Ягге:
- Поспи, а завтра я тебя выпишу.

0

6

Глава 11

Голод

Прочти, мою с его судьбою
Воспоминанием сравни
И верь безжалостной душою,
Что мы на свете с ним одни.
(с) Лермонтов. «Я не для ангелов и рая».

И вновь то, чего они боялись. Ее забрали. А когда за ней пришли, она обратилась в пантеру и очень сильно поранила Воина: чуть не разорвала ему горло, как и обещала. Но Мор и очень неприятный тощий мужчина скрутили ее и вынесли Машу из камеры. Соня все это время спала, так как Таня постаралась, и наложила на нее заклятие сна. Бейбарсов тихо сидел в углу и что-то бормотал, даже не пытаясь помочь пантере.
И тогда Таня бросилась защищать пантеру: вцепилась в руку неизвестному мужчине. Тот заорал, а Мор расхохотался:
- Эй, Голод, а ты слабак.
Вот так они узнали имя третьего всадника Апокалипсиса. Плотоядно улыбаясь, Воин отшвырнул Гроттер в другой конец зала. Тихий вскрик оповестил о том, что девушка попала именно туда, куда хотел Воин. Прямо на острый железный выступ в стене, неизвестно как там оказавшийся. Тут уже и Бейбарсов не вытерпел, сначала бросился на Воина, стараясь сшибить его с ног, а затем и заехал по лицу ногой Мору, когда Воин держал его за руки.
Когда всадники ушли, некромаг первым делом бросился к Тане, проверяя, жива ли она. Пощупав пульс, Глеб убедился, что он есть, хоть и слабый. Но тут проснулась Соня. Увидев, что парень и девушка лежат на полу, девочка встала и подошла к ним. Глеб аккуратно взял ее на руки и потряс Таню. Соня потянулась к девушке и прикоснулась маленькой ручкой к ней. Вокруг Гроттер разлилось золотистое сияние, а через несколько минут она шумно задышала.
Бейбарсов даже не шелохнулся. Его руки тряслись, но лицо оставалось насмешливым и высокомерным. Как всегда. Видно, это маска настолько прикипела к лицу, что даже когда хозяин сам хотел выразить другие чувства, у него не получалось.
- Сонь, спасибо, - Таня поднялась с пола и крепко сжала маленькую ручку, что сослужила ей такую хорошую службу. – Мы выберемся. Обязательно выберемся! Главное – не терять надежду. Выберемся, - повторила она и обняла Соню. Бейбарсов улыбнулся, но, вспомнив кое-что, спросил:
- Соня, а кто твои родители? – девочка оторвалась от окна и подошла к некромагу. Глеб улыбнулся.
- Я не очень-то хорошо знаю. Их убили те дяди, которые меня сюда посадили. А от мамы у меня остался кулон, - девочка сунула руку под платье и выудила кулон в виде золотых крыльев. Потом сняла его с шеи и протянула Бейбарсову. Но тот покачал головой и глазами показал на Таню. Кулон перекочевал к ней. Зачарованная игрой лунного света на гранях золота, девушка сказала:
- Ее родители – стражи света? - Глеб кивнул и аккуратно, не касаясь крыльев, передал их Соне. Девочка вновь надела их на шею, а затем и спрятала под платье. – А почему ты не хочешь коснуться их? – вопрос прозвучал как гром среди ясного неба.
- Я – некромаг, хоть и бывший. – В голосе парня послышалась неподдельная горечь. – А посему – мрак. Мне будет очень больно, я никогда не смогу взять в руки крылья светлого стража. А тем более – златокрылого.
Таня содрогнулась и погладила по волосам Соню. Глеб вновь посадил девочку себе на колени.
- Тетя Таня! – Гротти вздрогнула от такого обращения. – Вы расскажите мне сказку на ночь?
Бейбарсов тихо рассмеялась, а Таня смутилась.
- Ладно, - произнес экс-некромаг. – Я тебя выручу – расскажу Соньке сказку. – Девушка облегченно вздохнула и благодарно посмотрела на парня. Но тот хитро улыбнулся, и Таня поняла, что сказка будет не очень-то добрая… да и сказка, в основном, для нее…
- ...И после сего видел я четырех Ангелов, стоящих на четырех углах земли, держащих четыре ветра земли, чтобы не дул ветер ни на землю, ни на море, ни на какое дерево. И видел я иного Ангела, восходящего от востока солнца и имеющего печать Бога живого. И воскликнул он громким голосом к четырем Ангелам, которым дано вредить земле и морю, говоря: не делайте вреда ни земле, ни морю, ни деревам, доколе не положим печати на челах рабов Бога нашего. И я слышал число запечатленных: запечатленных было сто сорок четыре тысячи из всех колен сынов Израилевых. Из колена Иудина запечатлено двенадцать тысяч; из колена Рувимова запечатлено двенадцать тысяч; из колена Гадова запечатлено двенадцать тысяч; из колена Асирова запечатлено двенадцать тысяч; из колена Неффалимова запечатлено двенадцать тысяч; из колена Манассиина запечатлено двенадцать тысяч;  из колена Симеонова запечатлено двенадцать тысяч; из колена Левиина запечатлено двенадцать тысяч; из колена Иссахарова запечатлено двенадцать тысяч; из колена Завулонова запечатлено двенадцать тысяч; из колена Иосифова запечатлено двенадцать тысяч; из колена Вениаминова запечатлено двенадцать тысяч. После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих.
(откровения святого Иоанна Богослова)

                                                          ***

Лена сидела на стуле и задумчиво смотрела в окно. Было не до шуток, еще несколько магспирантов пропали без вести. Жанна сидела тут же и лепила что-то из воска, разминая его в теплых руках. Когда она закончила, то поставила на стол полную копию Бейбарсова. Услышав негромкий стук воска о стол, Свеколт обернулась и легко улыбнулась.
- Готово… - утвердительно ответила Аббатикова. – Теперь мы можем узнать где он. – Лена вновь улыбнулась и спросила, встав со стула:
- А кровь его у  тебя есть?
- Нет.
- И что ты собралась тогда делать?!
Жанна примирительно тряхнула волосами и вытащила откуда-то из-под стола пузырек с кровью.
- Откуда у тебя его кровь?
- Это не его, - последовал лаконичный ответ. Лена непонимающе заморгала, а Аббатикова улыбнулась. – Это моя. Мы втроем очень близки, а значит, и кровь у нас одна. Так она сказала.
- Ты уверена? – усомнилась Свеколт.
- Она никогда не ошибалась.
Лена удовлетворенно села обратно на стул, придвинула его к столу. Там Жанна уже раскладывала разные вещи, начиная от аметиста – камня Глеба, до сухих черных роз и книги заклинаний.
На столе девушки выложили из аметистов круг, поставили в середину круга фигурку, добавили щепку от трости, белый костяной порошок и сухую розу. Потом настала очередь крови. Окунув палец во флакончик, Жанна обмазала фигурку кровь и вновь поставила ее в середину круга. Лена вытащила куриные сердца и разложила их внешним кругом возле аметистов. Затем вылила всю кровь из флакончика в промежуток между внутренним кольцом из аметистов и кругом из сердец и начала читать древние заклинания.
Жанна подхватила и фигурка затряслась. Но тут в дверь постучали, и Лена прервалась. Аббатикова, чертыхаясь, пошла открывать дверь. На пороге стояли Ягун и Катя Лоткова. Девушка держала в руках книгу, а комментатор, нахмурившись, смотрел на некромагинь.
- Здравствуйте, - Катя улыбнулась. – Нам нужна ваша помощь. – Аббатикова мотнула головой, приглашая их войти. Лоткова, увидев сердца и кровь на столе, позеленела и опустилась на стул. Ягун вытерпел все и даже не дрогнул.
- Помощь? Какого рода? – поинтересовалась Свеколт, вытирая пот со лба.
- Мы хотим вызвать из мертвых кого-нибудь из тех, кто исчез. Возможно Таню или Гробыню, - пояснил внук Ягге.
- А мы вызываем Глеба… - рассеянно сказала Лена. Жанна шикнула, но было уже поздно: слов не вернуть.
- А он умер? – дрожа, спросила Лоткова. Ягун обнял девушку за плечи. Лена пожала плечами, а Жанна соизволила ответить:
- Нет.
- Так вы нам поможете?
Лена кивнула, Аббатикова отвернулась к окну. Затем Свеколт подожгла какую-то палочку и поднесла ее к фигурке так, чтобы она не плавилась. Потом зашептала какие-то заклинания, которые подхватила Жанна. Голоса звучали в унисон, создавая иллюзию того, что говорит один человек.
Наконец, девушки закончили, и устало опустились на стулья. Только вот теперь фигурка задвигалась. На лице появилось обычное насмешливо-надменное выражение.
- Глеб, ты слышишь нас? – взволнованно спросила Лена. Фигурка кивнула и сказала:
- Мы в темнице. Таня со мной. Еще тут какая-то девочка. Соня.
- Где вы? – Жанна вскочила со стула.
- Мы в старом замке Дубодама.
Но тут Катя подала голос:
- Кто вас похитил и где Гробыня?!
Фигурка затряслась, а у некромагинь пошла кровь носом. Девушки вытерли лица и вновь уставились на копию Бейбарсова.
- Аня умерла. А похитили нас всадники Апокалипсиса.
Но тут палочка вспыхнула в руке Свеколт и прогорела до конца.
- Это все, что он считает нужным нам сказать, - пояснила Жанна. Фигурка расплавилась и потекла по столу, не вытекая из круга крови. Лена щелкнула пальцами, и все исчезло. Осталось только восковое пятно на столе и недоуменные Катя с Ягуном.
- Мы узнали все, что хотели. Теперь осталось сказать об этом Сарданапалу. – Катя встала со стула и направилась к двери. Ягун последовал за ней, и, не успели девушки моргнуть, как они ушли.
Лена улыбнулась и начала стирать пятно со стола. Аббатикова тоже улыбалась и взяла трость Бейбарсова в руки.
- Директору ведь не стоит знать об этом? – сладко спросила она. Лена кивнула, не отрываясь от отмывания стола. Жанна взмахнула тростью Глеба и что-то прошептала. Набалдашник чуть нагрелся, а затем погас. – Они теперь думают, что шли в свою комнату. Как же все-таки легко действовать на элементарных магов…
Свеколт заулыбалась и отобрала у подруги трость экс-некромага. Закусив губу, она вскинула руку и сказала:
- Иди к своему хозяину. – Трость мигнула набалдашником и вылетела в окно. А через несколько минут сверкнула вспышка Грааль Гардарики.


Глава 12

Ломая рассвет

Измотать себя и рухнуть в темноту, до утра
Колыбельная дождя за окном поет "пора!"
Я не хочу увидеть сны, не нужно больше красоты
Во сне мы снова будем рядом, а утром - где ты?!(c)

А птицы пели так дивно, что хотелось расправить крылья и улететь отсюда. Ярко светило солнце, и дети радостно бегали по зеленой траве… стоп.
Это явно не из той оперы. Наша весна была грязной и мокрой. Птички?.. Ах, да, только вороны каркали, сидя на крыше Большой Башни. Изредка над школой пролетали гарпии, пытаясь пометить подоконник в кабинете директора.
Солнца почти не было: черные тучи заслоняли небо, грозясь разразиться дождем. А Сарданапал сидел в своем кабинете и мрачно наблюдал за сменой погоды. Медузии и Зуби уже давно не было. Он корил себя за то, что отослал их на верную смерть. Три дня нет вестей. Три дня они возможно мертвы, а он еще этого не знает.
Зачем он послал их на сборище слабоумных, что собирают армию против всадников Апокалипсиса? Их же невозможно победить! Войну объявят. И не соображают, что Война – он зовет себя Воином – еще один всадник. Их трепыхания – ничто для могущественных посланников Хаоса и разрушения. А если разобраться, что такое Апокалипсис? Ну, конец света и прочее…
Сарданапал снял с полки книгу и пролистал ее. Глаза сами выискали нужный абзац и строчки:
«И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями. И видел я Ангела сильного, провозглашающего громким голосом: кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее? И никто не мог, ни на небе, ни на земле, ни под землею, раскрыть сию книгу, ни посмотреть в нее. И я много плакал о том, что никого не нашлось достойного раскрыть и читать сию книгу, и даже посмотреть в нее. И один из старцев сказал мне: не плачь; вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, победил, [и может] раскрыть сию книгу и снять семь печатей ее. И я взглянул, и вот, посреди престола и четырех животных и посреди старцев стоял Агнец как бы закланный, имеющий семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю. И Он пришел и взял книгу из десницы Сидящего на престоле. И когда он взял книгу, тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, которые суть молитвы святых. И поют новую песнь, говоря: достоин Ты взять книгу и снять с нее печати, ибо Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле. И я видел, и слышал голос многих Ангелов вокруг престола и животных и старцев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч, которые говорили громким голосом: достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение. И всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею, и на море, и все, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков. И четыре животных говорили: аминь. И двадцать четыре старца пали и поклонились Живущему во веки веков…» (откровения святого Иоанна Богослова. Глава 5)
Академик устало откинулся на спинку кресла и снял очки. Протерев глаза, Сарданапал сказал в пространство:
- Аидус Лета Харонум Танталум.
По кабинету пронесся вихрь, сваливая книги с полок и вороша старые пергаменты, лежащие на столе директора. Тут появилась голубая дымка и тут же рассеялась. Посреди комнаты стояла рыжеволосая женщина в оранжевой мантии.
Сарданапал охнул. Женщина откинула шипящие волосы назад и сказала серебристым и высоким голосом:
- Там Смерть. На бледном коне. Всадник убил нас и еще около четырех сотен воинов Магщества. Зуби пыталась прорваться к замку, но там стоял еще всадник на черном коне. Зуби упала в океан очень худой. Скорее всего, это был Голод.
Директор содрогнулся и посмотрел на Медузию. Фигура уже таяла – не хватало магической силы, чтобы удерживать ее в реальном мире. Потусторонний заштопывает дыры в пространстве.
Сарданапал вскочил с кресла и подбежал к книжной полке и начал бормотать:
- Где-то здесь была… - Академик рылся в книжной полке, стряхивая пыль с древних фолиантов и ломая хлипкие перегородки.
- Наконец! – торжествующий шепот. И с полки снята древняя книга с обложкой из кожи человека. – Здесь все сведения…
Трясущиеся руки открывают книгу. Но не получается. Семь печатей на ней. Раскрыть сию книгу и снять семь печатей ее… Но, взмах короткого кинжала, и все семь печатей падают на пол, разрезанные ровно посередине.
Когда книга открылась, на руки директора упали четыре огромные печати.
- Печати всадников… Агнец сорвал их и выпустил… - торжествующий голос эхом отозвался в коридорах школы.

                                                               ***

Рассвет. Крики. Вспышки искр. Зловещий хохот Мора, Воина и Голода. К ним примешивается слабое эхо уже отзвучавшего смеха.
- Кто с ними еще? – Соня сидела на руках у Тани и смотрела в окно, решетку с которого смело заклятием. Бейбарсов внимательно следил за происходящим, а возле него лежала бамбуковая трость. Она прилетела сегодня ночью, как бы комично это бы ни звучало. Глеб настолько обрадовался трости, что даже поел и лег спать веселый, как зяблик.
- Детка, - в глазах девушки стояли слезы: она увидела, как погибла Великая Зуби; тощей фигуркой полетев в океан. – Это Смерть. Четвертый всадник. Всадник на бледном коне. Он незаменим в бою. Лишь посмотрит он на тебя недобрым взглядом, так умрешь.
Глеб приобнял Таню сзади и положил голову ей на плечо. Девушка погладила его по черным волосам, а затем вновь уставилась в окно.
- Нам надо бежать сейчас. Пока они воюют и отвлечены. И тогда мы прорвемся, я обещаю! – Гроттер выпустила Соню и повернулась к Бейбарсову. Тот нахмурился, выжидательно глядя на нее. – У тебя есть трость. У меня – кольцо.
- У меня нет магии, - с горечью повторил экс-некромаг. Таня улыбнулась.
- Зато у меня есть. Скажи мне, как вызывать твою ступу?
- Что?!
- То, что слышал, - раздраженно сказала Таня, - ступу.
Соня подошла к парню и подергала его за рубашку, показав на окно. Стена была полностью разрушена.
- Быстрее, просто махни тростью и скажи: появись, - Бейбарсов оставался спокоен и холоден, как глыба льда в океане. Таня быстро махнула тростью, встав рядом с пробоиной в стене. Воздух зарябил и выплюнул ступу. Она возникла из ниоткуда, приветливо помахивая Бейбарсову метелкой с черепом летчика.
Глеб схватил Соню за руку и ловко перемахнул через край ступы. Девочка протянула руки к Гроттер, и девушка тоже забралась в ступу. Соня уже довольно угнездилась на руках у Бейбарсова, а Таня схватила метелку, и ступа взмыла вверх. Соня закрыла лицо ладонями и уткнулась головой в грудь некромага. Белокурые волосы разметались по черной рубашке, а, когда она посмотрела на Таню, в глазах стояли слезы, что блестели как алмазы.
Ветер сразу же начал трепать волосы и забираться под тонкие кофты. Пошел снег и на черных волосах Бейбарсова появились сверкающие бриллианты. Сама Таня усиленно улыбалась Соне, чтобы девочка не плакала. Бейбарсов нервно смотрел назад, проверяя, нет ли погони.
Через час Таня расширила дно ступы с помощью пятого измерения и отпустила Соню, которая сразу же свернулась клубком и заснула. Глеб накрыл девочку курткой, которая до сих пор у него осталась, и заговорил:
- Тань, куда мы летим? – в его голосе не было привычных насмешливых и высокомерных ноток – он был обеспокоенным и нежным.
- Я не знаю, - легко улыбнулась Таня. – Главное, что подальше оттуда. – Бейбарсов содрогнулся при воспоминании о темнице.
- А где твой контрабас? – спросил парень, смотря на Соню. Девочка повернулась на бок, а на куртке образовался холмик из снега. Бейбарсов протянул руку и стряхнул с кофты и волос Гроттер снег, а потом сам потряс головой, как мокрый пес.
- Он упал в океан, - грустно ответила Таня, поворачивая ступу. – Блин, как холодно! Глеб подскочил от неожиданной идеи и затряс Гроттер:
- Тань, Тань, я знаю, куда нам надо лететь. В Тибидохс. Мы сейчас прямо перед ним.
- Что?! – но все же повернула ступу и, прошептав: - Грааль Гардарика, - прошла сквозь.

                                                                    ***

- Академик! – Таня закричала и бросилась к директору, который только собирался войти в свой кабинет. Сарданапал ахнул, увидев Таню, а затем и Глеба. – Пожалуйста! Помогите нам!
Директор впустил их в кабинет и пригласил сесть на диван и объяснить, что же с ними случилось. Но услышал совсем не то, что хотел:
- Помогите мне сменить внешность, Глебу не надо. Мы останемся на похороны. А потом уедем. Девочка с нами.
Только сейчас Сарданапал увидел Соню, непривычно тихо стоявшую возле Тани, держа ее за руку. Гроттер необычайно нежно смотрела на девочку, которая, кажется, тоже любила девушку. Академик не мог поверить своим глазам. И не знал, кто она. Только увидев блеск золотых крыльев, он понял, что это ребенок светлых стражей. Да и не просто стражей, а златокрылых. Глеб тоже посмотрел на Соню и посадил ее себе на колени. И он тоже!
- Объясните же нам, наконец, что здесь происходит? – потребовал Бейбарсов. Директор вздохнул, провел по столу рукой и начал рассказ...

Глава 13

Ангелы

Падшие ангелы рядом.
С лицами старых солдат.
Ждут одного лишь приказа.
Вернуться. Вернуться назад... (с)

- Шестьдесят шесть лет назад я заключил сделку с всадниками Апокалипсиса, что они вернут жизнь Меди. И они сказали, что вернутся забрать долг. Вот прошло шестьдесят шесть лет назад, и они вернулись, - академик сжал лицо руками. Никогда Таня не видела старого волшебника вот таким, корящим себя за ошибку. – Я глупец... пошел на такие жертвы ради своей любви! – Бейбарсов и Гроттер промолчали. – А долг... долг... кровь шестисот шестидесяти шести душ.
- Но почему вы обратились именно к ним? – отчаянно спросил Бейбарсов. – Можно же было обратиться к стражам света! Они бы обязательно помогли! – эти слова они с Таней произнесли в унисон.
Сарданапал устало опустил голову.
- Пожалуйста, идите, как только вы выйдете из кабинета, на Танечке будет заклинание личины. Вы сможете спокойно присутствовать на похоронах.
- Спасибо, академик, - Таня подошла к директорскому столу. – И простите нас за все. Казалось, всегда бодрый академик стал соответствовать своему возрасту.
- Вы же знаете, что тел не будет на похоронах. Ничьих. Их забрал океан. И вряд ли отпустит.
Бейбарсов кивнул и потянул за собой Таню. Гроттер хотела остаться, но Сарданапал кивнул. Соня резво побежала за «родителями». Когда дверь закрылась, на дубовый стол упало несколько слезинок.

Она никогда не была на похоронах. Никогда. А вот он много раз бывал. Такова его сущность. Она уткнется в его черный костюм, заплачет и длинные белокурые волосы закроют лицо. А когда она посмотрит на него, то он увидит не Таню Гроттер, а Машу Феклищеву. Такой образ выбрал Сарданапал для девушки. Только вот Глеба никто не спросил, что он чувствует к девушке-пантере.
Казалось, они одни в зале Двух Стихий. Никогда такого не было. Этот день вообще был полон парадоксов.
Посередине зала она стояла и плакала. Прямо-таки «Я села на берегу реки и заплакала!». Бейбарсов, превозмогая отвращение, гладил ее по светлым волосам. Он ненавидел эту внешность. Он ненавидел эту девушку.
- Мы ведь уедем? – с надеждой спросила она. Он кивнул и прижал ее к себе так, чтобы ничего не видеть.
- Конечно.
- А куда?
- В Москву.
Всем было очень тяжело. В воздухе – запах смерти. Как они могли... предательская слеза теряется в ресницах. Все ли будет хорошо?
«Вчера было такое чувство, что я ничего не могу делать без помощи и опоры других.
Я маленькая и изящная фигура, которую всегда надо поддерживать, что бы она не раскололась на маленькие осколки из чувств.
Хм, странно.
Что-то со мной не то.
Первый раз такое.
Тоже самое, что и бабочка, которой на все дается два дня и ее ловят, сажают в банку, она пытается выбраться, но ею только любуются, хотят ее приручить. Но она вольная. Она этого никогда не захочет.
Она бьется об прозрачные стенки ее тюрьмы. Ее может спасти только милосердие этой маленькой убийцы, человека...
Я не хочу быть бабочкой.
Я вырасту».

                                                               ***

- Да, спасибо, мы покупаем, - Таня улыбается и берет Бейбарсова за руку.
- Контракт.
Риелтор протянул им папку. Они расписались. Мужчина забрал папку и вышел. Они стояли в пустой квартире, а за их руки цеплялась первоклассница.
- Тебе нравится?
- Конечно.
Поцелуи и солоноватый вкус слез на ее губах. Таких нежных и вкусных. Она обнимает и говорит:
- Теперь – документы для Соньки.
- Ага.
Снова поцелуи. Страсть и любовь, объятия и черные волосы почти переплелись с рыжими. А рядом девочка с белокурыми кудряшками, струящимися по спине, доставая до коленей.
Она пойдет в школу. Дочка светлых стражей учится не в Эдеме. О да... но приемные родители ее любят и уже давно стали настоящими.

Эпилог.

Актовый зал школы №1916. Розовые занавески на окнах. Толпы гордых родителей сидят на креслах в первом ряду. А на сцене выступает хор, а в первом ряду – солирует – стоит девочка в красивом платье. Белокурые волосы распущены и рассыпаются по плечам и спине.
Таня гордо смотрит на свою приемную дочь. Да и очень давно она стала родной. Рядом стоит красивый молодой мужчина в темном костюме. Черные волосы забраны в хвост, а на губах – усмешка. Да и сама Гроттер неплохо выглядит. Каштановые мелко вьющиеся волосы и красное платье. А зеленые глаза сверкают как прежде. Бейбарсов ухмыляется, глядя на свою молодую жену.
Они поженились четыре года назад, когда их дочь Соня пошла в первый класс. Сейчас выпускной. Дочка заканчивает младшую школу. Это так волнующе... и прекрасно. Глеб сиял от счастья как начищенный пятак, а Гротти стояла, обнимая его и говоря:
- И это наша дочка, - а муж улыбается.
Им сейчас по двадцать четыре года. Соне – десять лет. И они счастливы. Бейбарсов поцеловал жену в губы и с гордостью посмотрел на Соню. Смышленая девочка подмигнула им и вновь запела звонким голосом:
- ...простимся светло...
Так проще, не так ли?
Так легче, не правда ли?..
Они засмеялись. Ужасные событие были уже забыты навсегда. А Таня с Глебом рьяно отказались отправлять дочку в Тибидохс. Настрадались уже, не хватало, чтобы дочке их выпали такие же приключения.
А вот поклонников Софье было не занимать. Ведь она – светлый страж, сама красота и доброта. Родители только смеялись, наблюдая за мальчиками, которые приходили якобы за домашним заданием.
- ...ах, как это мило...
Очень хорошо.
Плыло и уплыло...
Было и прошло...
Вновь доносился до них волшебный голос Сонечки, что стояла в первом ряду школьного хора.
Таня разделила с Бейбарсовым магию, и теперь он был простым магом, без всяких некромагических замашек. Да и после потери силы и заключения в темнице всадников, он очень изменился. Полюбил детей, а в частности, Соню, стал нежнее и ласковее. Но все же из-под ласкового котенка проглядывал прежний Глеб – жестокий, властный и высокомерный. Тогда Гроттер уводила дочь подальше, пока Бейбарсов образумится. Сама Таня привыкла к тому, что настроения и характер у мужа меняется довольно часто. И эти перемены проявлялись все чаще... им завладевал Тантал, силу которого он больше не мог применять, будучи обыкновенным магом.
Они купили квартиру в Москве и устроились на работу. Глеб – архитектором, Таня – учителем русского языка.
Таня и Глеб Бейбарсовы. Соня. Все счастливы. Только погибших не вернуть. И бывшая Гроттер каждый день вспоминает счастливые лица живых мертвецов.
Когда жена умчалась к Соне, лицо Бейбарсова неприязненно скривилось, а на губах появилась усмешка. Черные глаза полыхнули огнем. Он спешно отвернулся и прислонился к стене. Закусив губу, он боролся с собой как мог. И, наконец, победил.
- Ты так и не понял ничего. Ты – мой. И мне решать, что с тобой будет, - он победил. Глаза вспыхнули вновь и уже не погасли. Он победил. В руке возникла бамбуковая трость. Тихим эхом разнесся голос по пустому актовому залу:
- Я победил...

Протокол московского отделения магической маглиции  №0093
Уголовное дело по факту нарушения статьи №00001 по маголовному кодексу РФ.
...на следующий день Бейбарсов сбежал. А еще через день погибли жена и дочь. От рук Тантала. Магщество ведет следствие. При обнаружении тела Бейбарсова Глеба Александровича, зафиксирована смерть от полного истощения организма. На теле были обнаружены признаки переселения душ и темной магии.
Статья №00001, пункт 1, параграф 1:
1.1. Если лицо, получившее полное образование в той или иной магической школе уличено в убийстве, это карается пожизненным заключением в Дубодаме...
1.2. Если лицо, получившее неполное образование...

- Я победил...

0


Вы здесь » Библиотека фанфиков » Фанфики » "Четыре всадника Апокалипсиса."