Библиотека фанфиков

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Библиотека фанфиков » Фанфики » Неизвестная глава


Неизвестная глава

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

ФАНФИК НЕ МОЙ! АВТОРУ - РЕСПЕКТ! : )

Неизвестная глава

События, описанные в данном тексте, происходили между 8 и 9 книгами о Тане Гроттер. Просто, многоуважаемый Д. Емец не написал о них в своих книгах. Что ж, помогу ему в этом я. Хочу заметить, что фанфик я пишу первый раз, прошу строго меня не оценивать.

  После возвращения Тани, Гробыни, Гуни, Ваньки, Баб-Ягуна и Шурасика, для Тибидохса настали золотые дни. Чума-дель-Торт застряла в Потусторонних мирах и в ближайшем обозримом будущем не собиралась сваливаться на многострадальную крышу Тибидохса. Отношения Тани и Вани были прекрасные, Ягун с Лотковой постоянно не высыпались, особенно ясными лунными ночами, когда они до посинения катались на пылесосе. Остальные же герои, будь то знойный красавчик Жора Жикин, или фиолетовая душка Гробыня были относительно счастливы.
Но как всегда, когда есть бочка меда, для полного комплекта не хватает пары ложек дегтя, а в нашем  случае явно не хватает половника. И он не замедлил объявиться.
Поручик Ржевский со своей активной, но недолеченной супругой прогуливались в новолуние по парапету Башни Привидений, как откуда- то вылетела неясная тень, всколыхнула воздух и исчезла в ночи.
- Ах, милый, какая невоспитанность! Нет бы притормозить, извиниться, послушать как у меня не стучит сердце, посочувствовать мне, выпить со мной стаканчик йода на брудершафт… Нет, все спешат куда то, сбивают нас воздухом. Бесчувственные ослы! Как они не понимают, что даже маленький ветерок опасен для привидения… Ооо, я так и не могу свыкнуться с мыслью, что я призрак! – привычно застонала Недолеченная Дама.
А поручик, как это часто с ним случалось, опять все прослушал. Он имел стойкий иммунитет к нытью его деятельной половины. Так же у него, как у собаки Павлова, выработался рефлекс на  ее голос. Как только Дама начинала жаловаться, Ржевский начинал погружаться в тихий  сон. После нескольких скандалов, когда Дама замечала, что муж ее не слушает, он научился спать с открытыми глазами.  Словом, Ржевский берег свои нервы.
- Дорогой, ты меня слышишь? – строго спросила Недолеченная Дама.
-Да, любимая? – очнулся поручик.
- Вольдемар, вы опять меня не слушали, вы, старый армейский пошляк!  – в праведном гневе воскликнула Дама.
- Ты не права любимая. – монотонно пробубнил Ржевский.
Ладно, Древнир с ними, пусть ссорятся. Но главное, они были единственными свидетелями, как спустя месяц после возвращения ребят из Параллельного Мира, на Буян проникла Беда.

                            Глава 1
                             Полцарства за Беду!
Она была маленькая, хрупкая, большеглазая, с точеным носиком и фигуркой. Она пришла, вернее, прилетела издалека. Все о ней знали, но никто о ней не говорил. Все стыдливо молчали, как о давно не стираных тайнах, хранившихся на пыльных антресолях.
А она никогда не стеснялась себя и своей должности. А должность у нее была, скажем, необычная. Она работала Бедой. на этой должности она держалась уже несколько тысяч лет. Она продержалась дольше, чем какая либо из ее предшественниц.
Что же должна уметь самая обычная Беда? Ничего особенного, или хотя бы очень сложного. Во-первых, Беда должна искать места, где давно ничего из ряда вон выходящего не происходило, затем проникать на это место и создавать там неприятности. 
Беда летела на Буян с вполне определенной целью, но не для наведения хаоса. Этого добра там за Жуткими Воротами и так хватало. Но об этом чуть ниже. Судя по слухам, доходившим и до Эдемского  Сада, и до Аида, местечко это было еще то.  Даже стражи света и мрака, которым обычно нет дела до элементарных магов, с придыханием следили за событиями в Тибидохсе. Да и сама Беда порой слушала «Последние Магвости» и интересовалась по своим каналам, что там происходит на острове. 
Она, как дипломированная Беда, к тому же с большим опытом, сразу поняла корень всех зол. Да и все, наверное, увидели, это трудно было не заметить. Естественно, девушка по имени Таня Гроттер как впутывала Тибидохс в передряги, так и выпутывала.
Но Беда и вся их бюрократическая контора не были в этом виноваты. Таково было магическое поле и пожизненная карма элементарного мага Татьяны Гроттер – постоянно впутываться в неприятности. Но после памятного путешествия в Параллельный Мир, нить Скрытой Ауры, которую видели только Беды, была немного надорвана, и это грозило Тане Гроттер тем, что она перестанет попадать в передряги. Такого их контора не могла допустить! Ведь если Тибидохс заживет спокойной жизнью, придется наводить хаос вручную, а так Таня Гроттер выполняла всю их работу.
Поэтому лучшая дипломированная Беда с большим опытом проникла на Буян с целью исправления Скрытой Ауры Тани.
                                 
                                               *   *   *
Девушка по имени Таня Гроттер проснулась рано. Причина ее раннего подъема  стучалась в окно и писала на окне нехорошие слова из лопухоидного лексикона. Впрочем, это не мешало магам, особенно недоученным  использовать их в своей речи.
-  Ну, кто там? – недовольно сказала Таня, вставая с кровати и поеживаясь, открывая окно.
Пухлый купидончик залетел в проем и протянул Тане два письма и корзинку с цветами.
- Гроттерша, сейчас кто-то получит сибирско-язвенный запук! Не буди меня, дурацкая сиротка, а не то на твоем носу появится новая никчемная родинка, такая же безобразная, как и ты!- сонно пробормотала Гробыня.
«Удивительно, Гробыня даже во сне выдает такие длинные предложения. Явно, она добилась этого путем длительных тренировок» - язвительно подумала Таня.
Она раскрыла первое письмо:
«Dear Танюша!!!
   Я люблю тебя еще сильнее, чем прежне! Как только я очнулся после той памятной дуэль, я только о тебе и think! Умоляй тебя, приходи завтра к лукоморский дуб к 6 часов утра. Я буду ждать тебя там.
                                                                With love, твой Гурий!»
  - Ясно, я почему-то так и думала. Но все равно, я рада, что с ним все хорошо. Так, интересно, а от кого другое письмо? – задумчиво протянула Таня.
Она хотела взять второе письмо, но купидончик проворно выхватил его.
- Эй, ты чего? – удивилась девушка.
Купидончик важно показал на рот, а потом на живот. Затем недвусмысленно на колчан с золотыми стрелами.
Таня протянула ему плитку шоколада. Тогда купидон кинул Тане письмо и, взмахнув крыльями, выпорхнул из незакрытого окна.
- Та-ак, посмотрим, почерк незнакомый…- удивилась Таня.
Она раскрыла письмо.
«Скоро все станет по старому!!!!! Жди посланника!»
- Ничего не понимаю… От кого это? – недоумевала Гротти.
Она посмотрела обратный адрес, но отсутствовал.
Поломав голову еще немного, она посмотрела на часы. Ложиться снова не было смысла. Скоро прозвенит звонок будильника.
               
                                                    *   *   *

                                       

- Таня, встретимся сегодня после уроков? – спросил ее Ванька.
- Конечно! Где, когда?
- У лукоморского дуба, – произнес Ваня.
- Ладно, у дуба, так у дуба…- согласилась малютка Гротти.
Таня схватила сумку и пошла на занятия. Первым уроком стояло нежитеведение. Ваня дожидался ее у дверей  спальни. Он взял ее сумку и они отправились на лекцию.
- Итак, сегодня переходим к заключительной теме в нашем учебном курсе… Не надо радоваться, Горьянов, эту тему мы будем проходить следующие полгода. Итак, сегодня мы начнем изучение темы «Оживающие мертвецы, африканские зомби и нежившие существа хаоса»
На последнем слове Медузия сделала акцент.
- Начнем мы изучение этой довольно длинной темы с неживших существ хаоса. Эти создания, судя по их названию, никогда не жили. Следовательно, убить их невозможно. В человеческих силах лишь ненадолго отогнать их.  Это самые отвратительные существа на свете. Они не знают жалости, милосердия. Они не представляют себе, что такое благородство, великодушие. У них нет хозяина, кроме хаоса. Но к счастью, их только четверо.
Лопухоиды  называют их Четырьмя Всадниками Апокалипсиса – Чума, Война, Голод и Смерть. Они редко собирают свою жатву. Чаще всего они работали в Средние века, где вышеупомянутые страхи косили людей. Смертность тогда была высочайшей.
Класс загомонил. Все что ни будь, да слышали о Всадниках, но никто не думал, что будет проходиться на нежитеведении.
- А скажите, Чума и Ч-д-Т как то связаны? – спросил Шурасик. 
Медузия промолчала.
Когда прозвенел звонок на перемену, Ванька отозвал Таню в сторону.
- Ты слышала вопрос Шурасика? Интересно, почему Медузия не ответила? Обычно она всегда охотно отвечает на вопросы по теме. – прошептал Ванька.
- Не знаю, может, мы на следующем уроке все узнаем? – пожала плечами Таня. Открытие Ваньки ее не заинтересовало. Ее мысли были заняты предстоящим свиданием.
                                                    *    *    *
После уроков Таня вошла в комнату и стала рассматривать, чем из одежды она располагает на данный момент. Гробыня лежала на кровати и гадала.
- Что, Гроттерша,  в кои то веки нарядиться, решила? Все, завтра Медузиха отпустит всех с уроков, а Поклеп вычистит, наконец уши. – подала голос Гробыня.
- Да вот, на свидание отправляюсь, думаю что надеть –  неожиданно призналась Таня.
- Та-ак, посмотрим, что у тебя есть. Так, это фигня, это тоже… О-о-о! Вот это юбочка! Ого,  вот это маечка! Гроттерша, ты меня умиляешь! У тебя есть  такие вещички, а ты в таком,  простите за выражение, хламе ходишь!- оживилась Гробыня, резво вскакивая с кроватки.
- Да в этой юбке неудобно ведь. И не знаю, зачем ее купила. – растерянно сказала Таня.
- Так, Гроттерша, не смей со мной спорить! Запомни раз и навсегда: красота требует жертв! Все, отныне я твой стилист. Как это не прискорбно, но ты меня позоришь. Я живу в комнате с человеком без вкуса. Отвратительно! А как же макияж, прическа! Все, даже моему ангельскому терпению приходит конец! Садись! – возмутилась Гробыня.
Таня покорно села и взглянула на себя в зеркало. На нее посмотрела симпатичная девушка лет шестнадцати, с темно-рыжими недлинными волосами, правильными чертами лица. На ней не было ни грамма косметики. Она редко ей пользовалась.
Гробыня повернула зеркало так, чтобы Таня ничего не видела и принялась за дело. Таня терпеливо это сносила. Затем она спокойно одела протянутые ей вещи.
Через пятнадцать минут  Таня встала и придирчиво осмотрела себя. Увиденное в зеркале ей явно нравилось. Глаза после обработки карандашом стали глубже и загадочней, губы чуть ярче, чуть пухлее. Но это чуть и сделало свое дело. Таня стала красавицей. У Гробыни явно был отличный вкус, ни какой вульгарности.
С одеждой дела обстояли не хуже. Ярко-фиолетовая мини-юбка плотно облегала бедра, розовая маечка красиво подчеркивала тонкую талию и высокую грудь.
- Отпад! Склеп, ты гений! Вот это да! – воскликнула радостно Таня.
- Еще бы, это же я, Великолепная Склеппи! Ваньке станет плохо. – самодовольно сказала  Гробыня.
- Думаю, ты права, - задумчиво произнесла Таня.
                                                   *   *   *
Беда опустилась на землю и спряталась в густой ночной тени.  Замок выглядел как призрачный фантом, лишь прикинувшийся огромной крепостью.
Беда подошла к стене и провела ладонью по камню. Стена подернулась прозрачной желтоватой дымкой. Сработал древний, как Pentium I, закон неупорядоченности, хаоса (который и должны, по идее сеять беды), который так и не смог искоренить Древнир, это маг (мало кто знает!) – самоучка! 
Беда прошла сквозь камень и оказалась в подвале. Следовало минуть циклопов, подняться по лестнице атлантов, пройти сквозь ряд галерей, подняться по Главной Лестнице в Башню Привидений, в кабинет Сарданапала.
Беда подходила к кабинету, когда оттуда, как ошпаренный, выскочил  золотой сфинкс. Он мяукал, как объект незапланированного скрещивания Золотой Египетской кошки и благородного дворового кота Васьки, сиречь, простой кошак. 
Беда вежливо посторонилась и беспрепятственно прошла в кабинет. 
Академик носился по комнате в поисках … в поисках чего?
- Полцарства за ножницы! У вас есть ножницы? – обратился он к Беде.
Она молча сделала рукой движение, будто что-то хватает и так же без единого слова протянула их академику.
- Спасибо, - поблагодарил он.
Сарданапал мстительно взял свой зеленый ус и поднес к нему ножницы. Ус  странно дернулся и обвис на руке у мага. Тогда Сарданапал безжалостно дернул себя и обрезал  совсем чуть-чуть. Но и этого хватило. Из уса посыпались зеленые искры, и стол задымился. Академик спохватился и потушил пожар на столе.
- Трыгус шипелус форте!  - крикнул он.
Огонь погас.
- Спасибо большое. А простите, вы кто? – спохватился Сарданапал.
- Меня послали из Магщества Продрыглых Магций. Я буду смотреть уровень преподавания в школе, – сообщила Беда, - меня зовут Мобила Могилко.
- Очень приятно. А можно спросить, почему Магщество отправило вас инспектировать Тибидохс?
- Ну, вообще то, у нас нет какой либо определенной цели… Может быть просто, проверить уровень преподавания… - смутилась Мобила, - но не волнуйтесь, я никому не помешаю. И уволить никого не смогу, это не в моей компетенции. Я не буду, как в Магфорде столь бесцеремонно нарушать традиции школы.
Неповрежденный ус Сарданапала возмущенно дернулся. Сам же академик совладал с собой.
- Я слышал, что произошло в Магфорде. Это возмутительно! Я не потерплю ничего подобного в Тибидохсе! – воскликнул он.
- Не волнуйтесь! Ничего подобного не будет! – замахала руками Мобила.
- Хорошо, оставайтесь, – внезапно согласился Сарданапал.   
Мобила кивнула и повернулась к двери, но академик остановил ее:
- Постойте! К сожалению, в Большой Башне нет свободных комнат. Вы не против поселиться в Башне Привидений? Тут есть жилое помещение.
Мобила с удивлением посмотрела на Сарданапала. Казалось, что она удивлена таким вопросом.
- Конечно, какой разговор! Только просьба, эта комната не рядом с подвалами? У Безглазого Ужаса отвратительный характер, а скоро, я полагаю, кандальная ночь. Я права?
- Не знаю, может быть. Да, вы правы, скоро полнолуние. Нет-нет, ваша комната не рядом с подвалами, сфинкс вас отведет. – произнес Сарданапал.
- Да, и еще… Прошу вас, называйте меня на ты… Просто – Мобла или Мобила.
-Прекрасно, договорились, – сказал Сарданапал.
                                     
                                                  Глава 2.
                                     Двойное свидание.
Таня подходила к Лукоморскому дубу и размышляла о том, что скажет Ванька, когда увидит ее такой. Лично она себе нравилась, но  что скажет Ванька…
Ванька уже ждал ее у Дуба. Увидев ее, он поспешно сбежал с горы и подошел к ней.
- Ого! Тань, это ты? Вот это да! Я тебя никогда такой не видел! – восхищенно сказал он.
- Какой такой? – застенчиво спросила Таня
- Красивой…
- Спасибо, - произнесла она.
- Не за что. Это правда, а за правду спасибо не говорят, - ответил он, - ну что, пойдем?
Он галантно взял ее под руку и повел куда то.
- Куда мы идем? – спросила Таня.
- У меня для тебя сюрприз, думаю, тебе понравится! – сообщил доверительно Ванька.
Он провел  ее за Дуб, они пересекли поляну и углубились в Священную Рощу. Вообще то, туда ученикам было ходить запрещено, но Роща была давно закреплена за встречами  влюбленных. Таня об этом прекрасно знала.
«Интересно,  какой  сюрприз он мне приготовил? – подумала Танюша.
Наконец Ванька остановился.
- Закрой глаза, -  велел он, - и не шевелись.
Таня закрыла глаза и замерла. Она почувствовала как Ванькины пальцы что-то делают у нее на шее, а затем он что-то надел ей на палец.
- Готово, открывай глаза, - напряженно сказал он.
Таня открыла глаза и посмотрела на свои руки. На ее безымянном пальце ее правой руки переливалось золотым и серебряным цветом чудесное кольцо. Она ощупала шею и почувствовала под рукой колье. Таня расстегнула крошечный замочек и посмотрела на колье.
Это было изящнейшее украшение которое она когда либо видела. Три небольших камня переливались всеми цветами  радуги даже в тусклом свете Рощи. Колье было сделано из того же материала, что и кольцо.
- Ваня, это что…- растерянно спросила она, - это…это необыкновенно! Какая прелесть! Это самая красивая вещь на свете!
Слезы радости текли по ее щекам.
-Тебе нравится? – взволнованно спросил Ванька.
- Конечно, Ванечка! Конечно! – воскликнула она.
Ваня подошел к ней и поцеловал.
                                                   *   *   *
Через два часа Таня вошла в комнату. Гробыня сидела за столом и что-то писала. Она обернулась, когда вошла Таня.
- Ну что, как сви… Ничего себе! Гроттерша, откуда это у тебя?! – осеклась Гробыня, - где ты это взяла? – и Гробыня указала на колье и кольцо.
- Ванька подарил, - удивленно ответил она. Гробынина реакция ее удивила.
- ВАНЬКА?! Гроттерша, ты знаешь сколько стоит  простенькое колечко из огня жар-птицы? Да твоему Ваньке, чтобы за него заплатить нужно продать себя в рабство, и то вряд ли долг покроется. А у тебя и колечко непростое, и колье с тремя росинками, собранными последними утром пред полным солнечным затмением в високосный год, в месяц, начинающейся на букву Я!
- Но не украл ведь… но согласись, красота…- произнесла Таня
- Да-а, красота… Вкус у Ваньки точно есть. Колечко очень изящное. – с завистью сказала Гробыня, - а колье…. Мечта! Ты знаешь, что эти камни без дураков дают человеку счастье? Особенно девушкам с  темно-рыжими волосами и роста 166 см. Ни больше, ни меньше.
- Мой рост действительно 166 см. И волосы у меня темно-рыжие. – задумчиво сказала Таня.
- Слушай, Гроттерша, все-таки где он взял жабьи бородавки на комплектик? По самым скромным подсчетам, это стоит около миллиона бородавок! Таких денег у него нет. – пробормотала Склепова.
- Думаю, ты права. Но это не важно… Не  украл ведь их он? – безмятежно ответила ей Таня.
- А вдруг! Вдруг он ограбил хранилище Магфорда? Я слышала там несметные сокровища! Р-раз, и подарил тебе! – загорелись глаза Склеппи.
- Не болтай ерунды! Во-первых, Ванька на такое не пойдет, это не в его правилах. Он честный. Во-вторых, если бы он их украл, то об этом наверняка упомянули бы по зудильнику! В третьих, Ванька в последнее время никуда не пропадал, уж я то знала бы. Или Ягун на худой конец. И в конце то концов, он же просто не смог бы! Ваньке всего семнадцать, он недоучившийся маг, и понятное дело, в Магфорде в магии смыслят побольше, чем он! – горячо возразила Таня.
- Наверное, ты права, я погорячилась. Он бы по любому не смог бы этого сделать, – задумчиво произнесла Гробыня.
- Ладно, ты как хочешь, а я иду спать. Мне еще завтра на свидание с Пуппером тащится! Пупсер-чупсер нашелся! – зевнула Гротти.
Девушки разделись и легли спать.
                                                *   *   *
В эту ночь Ваньке не спалось. Он весь вечер думал, что Тане его подарок понравился. Только интересно, что он подумает, когда узнает, сколько стоит кольцо из огня жар-птицы?
Ванька был уверен, что Гробыня начнет говорить, что он их украл. И он задумал проверить, поверит ли ей Таня. Но следить и подслушивать ее он счел подлым и некрасивым. Он рассудил, что если Таня поверит Склеповой, то она подойдет к нему.
Честно говоря, совесть Ванька не была отягчена воровством.  Как это дико не звучало, но Ванька сделал комплект САМ!                             Почему изделия из огня жар-птиц столь дороги? Да потому что сами жар-птицы очень редки, да и свой огонь они должны давать добровольно. И каждому известно, что жар-птица дает свой огонь только человеку, которого любит и уважает. Да и вообще, жар-птицы невероятно умны.
У Ваньки же жар-птиц имелся. Да такой, что Тарарах диву давался.  Он был невероятных размеров и яркости. Да к тому же, жар-птиц Ваньку любил, тот же спас его от смерти, когда он был еще птенцом.
А делать своими руками Ванька умел. Еще как! В Ванькиной душе была такая иерархия: Таня, животные (необязательно магические) и он был прекрасным ювелиром. Он знал чему посвятит свою жизнь: он будет зарабатывать деньги работая ювелиром, и для души он будет лечить и ухаживать за животными. Ну и естественно, он женится на Тане, если, конечно, она согласится. Но он надеялся, что она будет не против.
  В его мечтах он представлял их будущее так: Вот небольшой домик на берегу океана, вот трое детей, небольшая ювелирная мастерская, а вот – собственная ветлечебница. Таня же не работает, она воспитывает детей и живет в свое удовольствие. Он заработает достаточно, чтобы безбедно жить и Тане, и их будущим детям…
                                                 *   *   *
Гурий приземлился на опушке Рощи, у Лукоморского Дуба. Он посмотрел по сторонам в поисках Тани. Она была уже на месте и похоже, его совсем заждалась.
- Ну, Гурляндий, зачем я тебе понадобилась?- сонно спросила Таня.
- Танюша! I love you как прежде! Стань моей женой! – пылко воскликнул Гурий.
- А не рановато мне еще замуж? Мне еще только пятнадцать, - усомнилась Таня.
- Как только тебе исполнится восемнадцать, мы сразу же обвенчаемся по обряду Древнира! – возразил Гурий. Его обнадежило, что Таня не стала сразу отшивать его. Он подошел к Тане, и раньше чем она успела что–то понять, он уже целовал ее.
- М-м-м! Что ты делаешь?! – воскликнула возмущенно Таня. Но в тоже время она не могла не сказать себе, что ей понравилось… Гурий очень неплохо целовался… Она не отказалась бы еще раз.
Похоже, от Гурия это не укрылось, и он быстренько, пока Таня не опомнилась продолжил. 
Таня же испытывала двойственные чувства. Она и чувствовала себя виноватой перед Ванькой, после того, что с ними произошло вчера, но и в тоже время она не могла не признать, что ей приятно, когда Гурий ее целует. Так она проразмышлала пока Гурий ее целовал.
Минут через пятнадцать она оторвалась от Гурия. Он с восторгом смотрел на нее.
- О, Таня, дас ис фантастиш!  - бормотал он, - твой Вайленок, наверное, бросил тебя.
- Нет, не бросил. Да, Гурик, забыла тебе сказать, ты знаешь сколько может стоить комплект из кольца и колье из огня жар-птицы?
- О, это очень дорого! У нас в Магфорде есть диадема, колье и кольцо из огня… Я слышал, что это стоил наш школа примерно двум миллионам жабьих бородавок. А тебе зачем? – поинтересовался Гурий.
- Понимаешь, Ванька вчера подарил мне кольцо и колье из огня жар-птицы… Вот я и спросила, обманула меня Гробыня или нет. Она сказала что комплектик  может стоить около миллиона…
- Да легко! Особенно, если в колье вставлены три росинки собранные последним утром перед солнечным затмением , в високосный год, в месяц, начинающийся на букву Я! – самодовольно сказал Пуппер, - ЧТО?! ВАЙЛЯНОК ПОДАРИЛ ТЕБЕ КОЛЬЕ И КОЛЬЦО?! IT IS IMPOSSIBLE! ОН ЖЕ БЕДЕН, КАК ЦЕРКОВНАЯ МАУС! – заорал Гурий.
- Вот и я тоже не знаю, откуда он взял деньги, - грустно сообщила Таня.
- О, Танюша! Он русский магфиози, он не достоин тебя! Это  есть ужасный субъект! К тому же, он запятнал себя воровством! Это есть… есть… а, отватрительно!
- Гурляндий, не говори глупостей! Ваш Магфорд охраняется почти как Жуткие Ворота! Ванька бы просто не смог этого сделать! Ему только семнадцать! И в конце то концов, о краже такого масштаба непременно сообщили бы по зудильнику! – доказывала Таня, - это, как ты говоришь, импоссибл!
- Да, но… Таня он настоящ магфиозо! Такой девушке как ты не стоит с ним связываться! – возразил Пуппер.
- Это похоже на замкнутый круг… Да Гурляндий, тебя не переубедишь. Ладно, проехали… - вздохнула малютка Гроттер.
- Почему проехали?! – уперся англичанин, - тебе может грозить опасность... Магфиози на все способны! Я настоятельно требую, чтобы ты прекратила с ним отношения!
- Цыц, Гурляндий! Девушка будет думать., иногда это бывает полезным... Короче, Гурляндий, Ванька не магфиози и точка! Перестань молоть чушь! Это конечно приятно: трогательная забота, прогулки на рассвете, требования выйти замуж... Но пойми ты наконец: ВАНЬКА НЕ ВОР И НЕ ЖУЛИК! Я все сказала! – вспылила Таня.
- Ладно–ладно, я... forget… - пошел на попятную Пуппер, и вообще, мне еще через океан домой лететь, тети есть скоро просыпаться...
Свидание, так неожиданно хорошо начавшееся закончилось как-то кисло. Гурий всерьез подумывал о своем сумасшествии.
''Ладно, Джон Вайлялка, посмотрим, чья возьмет!'’ – мстительно думал Пуппер, летя над океаном.
     
                                           Глава 3.
Склеппи на охоте
Милым осенним утром, когда парочки еще только собираются на боковую, мадемуазель Дурнева проснулась ни свет ни заря. Она, наивная, еще не знает, что подняло ее в такую рань… Что ж, оставим сладкое на третье…
Пипа открыла левый глаз и явно почувствовала, что на нее кто-то пристально смотрит, но левым глазом этого кого-то увидеть не удалось. Тогда она неохотно открыла правый глаз и пронзительно завизжала.
- Эй, Пипенция, ты чего? Прекрати! – зажал ушки малютка Клоппик.
- Клоппик, ты чего здесь делаешь?! Марш в кровать, еще только пять утра... – пробормотала мадемуазель Дурнева, успокаиваясь.
- Вот еще... А если я не хочу?! – сказал Клоппик с недетским возмущением.
Сейчас малютка выглядел лет на девять. Его черные волосы топорщились, напоминая проволоку.
- Клоппик, ну что тебе надо, отвали уже, я спать хочу, - сонно рявкнула Пипа.
- Э-э, Пенелопа, - торжественно начал он, я хотел сказать... ну то есть... э-э-э... в общем... ну, короче, вот.
- Чего? – лениво зевнула Пипа, немного отошедшая ото сна.
- Ну... э-э-э, короче, ты мне нравишься! – выпалил Клоппик и умчался.
- Чего?! – подавилась Пипа собственными словами, - чего?!  Других слов у Пипы не нашлось.
- Ну что тебе, Пипенция, не спится?! Запуком кинуть? – сквозь сон сказала Таня. Она не выносила, когда ее отрывали ото сна, особенно в пять часов утра.
- Гроттерша, прикинь, мне Клоппик только что в любви признался, - выпалила Пипа.
- Чего?! (В это утро это слово и интонация по частоте употребляемости побило все рекордs) – танин сон как рукой сняло, - врешь!
- Не-а, больно надо... И вообще, Гроттерша, я спать хочу! – пробормотала Пипа. И она громогласно захрапела, на зависть циклопу Пельменнику.

                                                 *   *   *
Звонок будильника настиг как всегда на самом интересном месте сна. Никита Лавренев нехотя открыл глаза и попытался нашарить будильник на прикроватной тумбе. Наглый будильник насмешливо ускользал от его руки и продолжал настойчиво звенеть над ухом.
Никита раздраженно встал, щелкнул пальцами, подзывая джинсы. Быстро одевшись, он собрал сумку, вещи и отправился на кухню. Он так же щелчком пальцев зажег огонь и поставил греть воду.
Никита сел за стол и настроил мысли на воспоминания.
Вот его мать семь лет назад грустно сообщает ему, что он не сможет учиться в школе магии и она наймет учителей для занятий с ним. Он помнил, что невероятно расстроившись, он спрашивал маму почему так все случилось. Мама же расстроено пожимает плечами.
Через два года, когда ему исполнилась двенадцать он опять спросил мать, поедет ли он в Тибидохс, в ответ мама лишь молчит.
Причину он понял только недавно, случайно настроившись на запретный канал по зудильнику. Причина была невероятно проста: оказывается, магам, для того чтобы что-нибудь наколдовать нужно выпустить искру! Он-то, наивный, считал, что любой может подзывать вещи щелчком пальцев и зажигать огонь силой взгляда. Ан нет! Так делать могут только самые сильные маги. А его магический дар был лишь чуть выше среднего.  Обычным магам требуется сказать там, хап-цап или пандис-паленус... Однако он вполне мог обходиться без искр. То есть ему нужно было лишь произнести заклинания, и то не всегда. В простейших случаях он обходился и без оных.
И теперь, спустя семь после того дня он отправляется в Тибидохс! Это невероятно!
Никита встал и налил себе чай. Минут через десять за ним приедет мать, и они полетят в Тибидохс.
Тут вспыхнул огонь, и появилась она, мама.
- Мам, ну так мы летим? Ты не передумала? – спросил он, - а отец там?
- Где ж ему еще быть? Естественно там, - сухо ответила она, - ты готов?
Тут огонь вспыхнул вторично и появился еще один человек. Никита поморщился. Запах русалок он терпеть не мог.
Человек перстнем создал круг на полу и жестом пригласил туда Никиту.
Юноша неуверенно качнул головой, но без единого слова зашел в круг.  Ощущение было двойственное.  Казалось, что он и летит, и стоит на месте, не было ни верха, ни низа, и вообще такое чувство, что ты в вакууме. Хотя в вакууме он ни разу не был, ему казалось, что там именно так. Он не знал, сколько прошло времени: час, два или одна минута.
Потом все закончилось. В смысле, Никита стоял в темном переходе, который вел куда-то вдаль.
Он подождал немного, указаний что делать дальше ему не говорили. Поняв, что больше никто не появится, Никита отправился по коридору.
Через несколько минут он вышел к небольшому залу с двумя надгробиями.
- Мне кажется, что количество учеников Тибидохса сегодня ни на йоту не увеличится. – прочитал Никита на первом  камне.
- Если не уменьшиться... Сегодня кандальная ночь Безглазого Ужаса. А у нас новая училка... Мобила...  Могилко...- сообщило второе надгробие.
Никита возмутился.
- Эй, народ, меня вы заметить не хотите? Я тут новая статуя? Как пройти на Жилой Этаж, – спросил он., еще не приняв в толк, как себя вести.
- Лопухоид?! Немыслимо! Мальчик, что ты здесь делаешь? Тебе так скоро умирать, а ты прохлаждаешься! Кстати, а ты случайно,  уже не мертв? – опешил первый камень, - живых лопухоидов здесь нет! Нет? Ну это не на долго... Смотри, кладбище не прогуливают, Король Привидений не поймет!
- Цыц у меня! Я не лопухоид и не мертвяк! Мне нужно на Жилой Этаж, повторяю для потрескавшихся камешков без мозгов! – возмутился Никита.
- Это кто это потрескавшийся? Мы что ли? – обиделось второе надгробие, - нас реставрировали совсем недавно, я даже помню эту памятную дату – 15 мая 1634 до нашей эры... Это было так чудесно... Было... Да, Джонни? – томно сказал второй камушек.
«Ни фига себе! Он еще и Джонни?  Не знал что у надгробий есть имена!» - ошарашено подумал Никитос.
- Да-да, Маргарет! А хочешь я предскажу дату и причину твоей смерти? – неожиданно спросил Джонни.
- Ну давай. Только без шуток! – не зная зачем согласился Никита. Этот дурацкий разговор странно занимал его.
- Ты умрешь...умр... СЕГОДНЯ!!! Ха-ха, поверил! Обманули дурачка на четыре пяточка! – зашлась в истерическом хохоте Маргарет.
«Психи!» - подумал Никита.
- Короче, мне надо на Жилой Этаж! Давайте четко и по существу – как туда пройти? – рассердился Никита.
- А мне надо в похоронное бюро, табличка потускнела! – идиотски заржал Джонни.
- Да ну, толку от вас... - махнул рукой Никита, - похоже, вы сушеные хризантемы не любите. Ну да ладно.
- Джонни, он сказал хризантемы? Мальчик, иди вниз, на право, прямо и упрешься в лестницу атлантов. Там спустишься и ты уже на месте. Хризантемы я люблю почернелые. А не принесешь – попрошу джинна Абдуллу – он тебя проклянет. Когда я была живой – он меня та-ак любил! – оживилась Маргарет.
- Этот прозрачный старый кувшин с тремя бородавками вместо мозгов и проклятиями вместо языка?!! Подать мне его, я тебе сказал! – ревниво вспылил Джонни.
Никита покрутил пальцем у виска и отправился по заданному маршруту.

*   *   *
Гробыня Склепова совершала свой обычный променад по Башне Привидений, как увидела впереди себя симпатичного молодого человека. «А это еще кто? Новенький?» - подумала Гробыня, окидывая парня критическим взглядом. Итак:
Царство: Человек разумный
Тип: Парень
Класс: Лет семнадцать
Отряд: Маг
Семейство: Из уверенных в себе
Род:  Симпатичный... (даже очень)
Вид: Глаза карие, высокий, прекрасно сложен.
Вывод: Влюбится можно.
- Хая, киса! Ты кто? – спросила она.
- Я – свободный человек, и этим все сказано. А если честно, то я новенький, - ответил парень.
- О, я вижу любителя латыни по-русски? И что, новенький, вы тут делаете? Башня Привидений не место для прогулок, особенно новеньким, – язвительно проговорила Склеппи.
- Правда? А по-моему, здесь довольно-таки мило. Особенно те трогательные надгробия, - удивленно поднял брови он.
- Так тебе понравилось? Я почему-то так и думала. Кстати, кисик, тебе не кажется, что для первоклассников ты чуток великоват, нет?
- Я не знаю. А где Жилой Этаж ты в курсе? – спросил парень.
- Я знаю все, и даже больше. Попрошу это учесть. Но, зайка, как же тебя зовут? – промурлыкала Гробыня.
- Никита Лавренев. Так как пройти на Этаж?
- Зачем тебе туда? Тут такой интимный полумрак, а к Гроттерше идти так неохота, - прошептала Гробыня. Она решила подурачиться.
Она подошла ближе и начала обнимать его.
- Но-но, киска, без глупостей! Я человек застенчивый, на первом свидании не обнимаюсь. Я даже не знаю, как твое имя! – запротестовал Никита.
- Что в имени тебе моем? – проворчала Великолепная Гробулия.- тухлый ты, кислый даже. Ладно, Чумиха с тобой, пошли.
Никита кивнул головой. Странная девушка с ярко-фиолетовыми волосами, в короткой юбке и вызывающе открытой черной блузке вызывала какое то странное чувство, не то любопытство, не то приязнь...
 
                                                   *   *   *

Беда проснулась и недоуменно огляделась. «Где это я?» - подумала она. Наконец она вспомнила, что вчера прилетела в Тибидохс для исправления Скрытой Ауры Таньки Гроттер. Так, пора заняться делом!
Она встала, оделась и быстро выскользнула из комнаты. Следовало спуститься по Лестнице Атлантов на Жилой Этаж и осмотреться.
А в Тибидохсе еще никто не проснулся. Все заговоренные перстни, фигурки, подушки, кровати, ботинки и прочее должны разбудить их владельцев еще только минут через сорок.
Однако у каждого правила есть свои исключения. Именно сегодняшним утром Гробыне Склеповой не спалось, а Никита Лавренев попал Тибидохс.
В данный же момент они мирно спускались по Лестнице и спокойно беседовали. Никита находил, что Гробыня интереснейший собеседник. Она прекрасно могла объяснить любое происшествие и явление. Самой же Гробулии Никита продолжал легонько нравиться.
- И вот представляешь, тогда только я узнал, что я ненормальный, – рассказывал Никита, - до этого я и представления не имел, что для магии необходимы искры... Это было ударом! Я сразу понял, почему в десять лет меня не взяли в Тибидохс.
- Да-а... А что можно сказать... А тебе в Тибидохс хотелось? – спросила Склеппи.
Ее странное поведение обосновывалось на том, что она собиралась сварить бедного вьюношу вкрутую. Есть четыре нерушимых, как мироздание, и проверенных, как Windows 98, правила роковой девушки:
№ 1 Сначала ты должна вовсю хвалить парня, неустанно повторяя: «Ты такой необыкновенный!»
№ 2   Затем, обработав его по правилу № 1, говори ему «И почему этого, никто кроме меня не замечает?!»
№ 3 Потом начинается стадия: «Хочешь, я помогу тебе   стать еще лучше?»
№ 4 Ну и завершающаяся стадия «А теперь посмотри, какая я необыкновенная!»
(Правила взяты из личного опыта и одной статьи в газете – прим. авт.)
К тому же, Гробыня с десяти лет усвоила, что пацаны обожают плакаться в жилетку. И чтобы их не спугнуть, нужно обязательно их жалеть, иначе  в тебе сразу разочаруются.
И только когда парень безнадежно в тебя влюблен, можно вертеть им как угодно. В общем, просто, мило и со вкусом!
- Не то слово! Ужасно! Помню, я еще так на мать обиделся. И обижался долго. Потом привык. Да ладно, проехали. Теперь-то я тут! – сообщил Никита.
  А тем временем Беда (или Мобила) уже была на Жилом Этаже. Еще на Лестнице она почувствовала мощнейший импульс энергии Скрытой Ауры. Похоже, это и была искомая.
- Так, посмотрим, что можно сделать... – пробормотала Мобила, - мда...  нарушено серьезно. Похоже, одним сеансом не обойтись. Придется остаться как минимум на неделю. Досадно, досадно...
Лучшая дипломированная Беда Канцелярии достала из воздуха странный прибор, который странно смахивал на гибрид дырявых носков и весов госпожи Фемиды. Как видите, предмет был довольно примечательный.
Могилко нажала на неприметный шпенек  где-то на торце этой вещи. Странная штука развалилась пополам, и от туда вылетело нечто. Это нечто было бледно-золотистого цвета и имело запах старых грейпфрутов. Оно порыскало под потолком и полетело в неизвестном направлении.
Хотя это оно нам неизвестное, а Беда все отлично просчитала. Даже чересчур...
Тут раздались приглушенные голоса. Беда торопливо оглянулась в поисках укрытия. Уходить ей было еще нельзя. Сеанс она должна закончить.
Мобила торопливо провела двумя пальцами левой руки по щеке и громко топнула.
Через секунду, когда Никита и Гробыня вошли в общую гостиную, в ней никого не было. Они сели на диван, и все продолжали увлеченно беседовать.
Беда с досадой смотрела на них. «Похоже, придется немного воздействовать на них» - подумала она. Она подула на руку и провела другой по стене.  Как только она это сделала, Гробыня ощутила непонятную тревогу, ей казалось, что на нее кто-то смотрит.
«Ну и пусть смотрит, это даже льстит! Может, это какой–нибудь тайный поклонник наблюдает за мной из-за дивана?» - подумала она, быстро успокаиваясь.
Ее живое воображение сразу нарисовало ей атлетически сложенного красавца из Магфорда, сбежавшего специально к ней.    За его спиной нетерпеливо подпрыгивают в ожидании, когда их потратят, гигантские мешки с зелеными мозолями и жабьими бородавками. А под мышкой красавчик держит огромную коробку с драгоценностями из огня жар-птицы...
«Все, хватит!» - одернула себя Гробыня. Но чувство, что на нее смотрят, только усилилось. Ей казалось, что если она сейчас останется здесь, то в ее комнате произойдет что-то безумно важное для нее. А ее там не будет.
Но Гробыня, как это уже упоминалось, редко давала волю чувствам. К тому же она была очень умна. Она смекнула, что кто-то хочет вытурить ее из гостиной путем вмешательства в сознание. Причем вмешательство на высшем уровне. Это был явно не  ученик. Это может быть магом уровня Медузии или (о, боже!) Сарданапала.
Отчего она так решила? Да потому что ее сознание было надежно защищено от вмешательства Великой Зуби. Она  попросила ее еще в прошлом году...
В общем, Гробыня просчитала все в момент. И у нее родился план. Она решила сделать вид, что покоряется (а давление все усиливалось) и уйти в комнату, а на самом деле, остаться в коридоре и подсмотреть.
Гробыня посмотрела на Лавренева. Он явно ничего не ощущал. «Ага! Он же не простой маг! На него, похоже, не действует! Ладно...» - подумала она.
- Ладно, зайчик, девочке пора идти. Женские занятия, понимаешь ли. Магия вуду, некромагия... Вот такие, блин, дела! – промурлыкала Гробыня.
- Эй, пупсик, а мне что делать? – в тон ей ответил он.
- Не знаю. Можешь погулять по замку, если хочешь... – пожала плечами Склепова. Дальнейшая судьба Лавренева ее интересовала мало. В конце концов, Тибидохс не пыточная камера.
Гробыня встала  и покачивая бедрами направилась к спальням девочек. Немного погодя она почувствовала страшную усталость и сонливость. «Это Лавренев просто энергетический вампир какой-то!» - зевая, размышляла она. Про свои намерения остаться в коридоре она напрочь забыла.
Гробыня вошла в комнату и повалилась на кровать. Через мгновение по Этажу разнесся неправдоподобно громкий храп, какой бывает после Пундуса. Но Пундус-то работает мгновенно!
Мобила Могилко улыбнувшись, проводила глазами девушку с фиолетовыми волосами. Она читала ее мысли как раскрытую книгу. Она очень быстро во все разобралась. Явно стоит приглядеться к ней. Беда послала мягкий импульс в сознание девушки. Через полминуты ей неудержимо захочется спать. А про свои размышлизмы  она забудет. Лишние, даже такие умные, свидетели ей ни к чему. Ни у кого не должно быть ни малейших подозрений.
Убедившись, что девушка спит, Беда обратила свой взор на юношу. Она просканировала его ауру и с небольшим трудом (это говорило о невероятной сопротивляемости мальца, ведь Беда во много раз превосходит элементарного мага в магической силе) проломила защиту. Она неосязаемо накинула на него легчайшую и крепчайшую сеть Морфеус. Сейчас мальчишка заснет, и никто мешать не будет.
Конечно, Беда могла наслать на них чего-нибудь покапитальнее. Но подозрения ей не нужны. Приходилось действовать максимально осторожно.
Мальчишка мгновенно уснул. Тогда Беда быстро вышла из хаоса (в него могут входить только родственные хаосу существа, в том числе и беды, а так же Всадники Апокалипсиса) и щелкнула пальцами. Тот час золотистая дымка с экзотическим запахом вернулась на родину.
Беда закрыла гибрид носков и весов, который сразу же исчез в неизвестном направлении.
Как только исчез предмет, Беда развернулась и вышла из комнаты.
*   *   *
Джинн Абдулла сидел за конторкой и тихо маялся. Его литературные потуги сегодняшней ночью и частью утра были увенчаны результатом с гордым названием Ноль. Похоже, его муза улетела на Канарские острова отдыхать. Сами понимаете, обаяния и дружелюбности это джинну не прибавило. Он прочитал последние строки Поэмы Тысячи Проклятий:
Срахус Эбус Забодалус
Тибидохсус Бедус Аглус
Гроттерш Скрытус Аурус
Сломалус
Бедус Ее В Миг Спосалус
На этом прошлой ночью его вдохновение иссякло. Теперь же Абдулла задумался над смыслом этих строк. Вчера он вывел это на автомате, не задумываясь. Такое редко случалось, и Абдулла очень обрадовался. Помнится, он еще сказал:
- Ну разве я не гений? Разумеется, гений. Даже Гений с большой буквы!
Тут дверь библиотеки открылась, и вошла хрупкая женщина, которую  Абдулла прекрасно знал уже лет восемьсот.
- О, дорогая! О алмаз короны моей! Какими судьбами? Помниться, в последний раз ты была у нас лет двести назад, исправляла легендарную Скрытую Ауру Фео Гроттера! Что теперь? – загрохотал Абдулла.
- Ну, теперь нужно исправить Ауру его прапраправнучки. Тани Гроттер, - ответила Беда.
-  И как же теперь называть тебя? – спросил Абдулла.
смертных.- Теперь я Мобила Могилко, - ответила она, - обожаю передовые технологии.
- Фу, Беда, я думал ты более разборчива. Впрочем, шайтан с ним. Я могу тебе чем либо помочь? – спросил джинн.
Абдулла вылетел из конторки. Он прекрасно помнил и скучал по тем временам, когда древние боги были еще в силе, а Жутких Ворот еще попросту не существовало. Он уважал и всегда помогал Бедам, которые были чуть не ли единственными оставшимися существами, лишенные древнировской упорядоченности  и имеющие частицу исконного хаоса в себе.
- Нет-нет, спасибо Абдулла-шиша (Абдулльчик – др. египетский. Прим.авт.), я сама прекрасно справлюсь. Не думаю, что будут сложности, – спокойно ответила Беда.
Она подошла к Абдулле и похлопала его по прозрачной щечке. Бородавки джинна от удивления с затылка перекочевали на лоб, а его нос, как величественный лайнер, расталкивая бородавчатую мелюзгу водрузился на середину подбородка.
Беда развернулась на каблуках и вышла из библиотеки. Абдулла оглушено стоял  у стеллажа Запретной Зоны и бормотал:
- Какая женщина, какая женщина! Все Медузиям даст сто очков вперед!
Глава 4.
Пособие по влюбленности.

Таня проснулась от невероятно громкого храпа.
- Пипенция, заткнись! Еще столько времени до подъема! – сквозь сон пробормотала она.
Храп не прекратился. Тогда Таня неохотно открыла один глаз и посмотрела на Пипу. К ее удивлению, Пипа спала спокойно, зато Гробыня... так вот кто храпит, как тысяча пьяных в дребадан коней!
Таня медленно встала и потрясла Гробыню за плечо:
- Эй, роковая девушка темного отделения, ты же не хочешь, чтобы я рассказала, как ты храпишь во сне и зовешь мамочку?
Гробыня даже не пошевелилась и продолжала немилосердно храпеть.
Тут зашевелилась Пипа.
- Тупая сиротка, захлопни себе что-нибудь, или твой пепел влезет в спичечный коробок, - пробормотала мадемуазель Дурнева.
Таня потрясла Гробыню еще пару раз для профилактики и видя, что она просыпаться не собирается, разбудила Пипу.
- Пипенция! ПИПЕНЦИЯ! Просыпайся! – затормошила ее Таня.
- Гроттерша, не зли меня! Ты же знаешь, что такое интуитивная магия! Отвали, пока можно! – твердо отбивалась Пипа.
- Пипа, Гроб не просыпается! Храпит немилосердно, помоги разбудить! – стояла на своем Таня.
- Ну и фиг с ней! Мне то что? Пусть себе храпит! – не просыпаясь спорила Пипа.
«Похоже, от Пипы помощи не дождешься...» - подумала Таня.
Тут прозвенел звонок будильника. Гробыня открыла глаза, будто и не спала.
- Гробыня, что ты вчера пила? – подозрительно спросила Таня.
- Да вроде ничего... А что? – абсолютно не заспанным голосом ответила она.
- Да ты храпела, как сто тысяч мамонтов. Бужу-бужу, а ты в ус не дуешь. Только будильник прозвенел, ты рраз – и открыла глаза как ни в чем небывало. – сбивчиво рассказала ей Таня.
- Похоже, ты не врешь... – задумчиво проговорила Гробыня. Ей казалось, что она упустила важную деталь.
- Кстати, совсем забыла сказать, у нас новичок, - спохватилась Склепова, - его зовут Никита Лавренев, ему семнадцать, он очень симпатичный. Не Жикин, но примерно. И не дурак...
- Лихо ты... – покачала головой Таня, - думаешь, влюбить в себя?
- Не знаю еще... Может быть, - пожала плечами Гробыня.
Таня тряхнула головой и отправилась в коридор. Сегодня лекций не было, потому что Сарданапал во второй половине дня устроил консультацию по выбору профессии. Это было нововведение, которое привезла Зуби из своей экскурсионной поездки в Магфорд. С этого года все выпускники должны были посетить четыре ознакомительных лекции по выбору профессии.
Лично Таня была уверена, кем она станет. И никакая лекция ее не переубедит.
- Склеп, а ты кем хочешь быть? – вдруг спросила Таня.
- С трех лет я мечтала видеть себя на экране телевизора. Теперь, с поправкой на действительность хочу стать ведущей какой-нибудь программы по зудильнику, - уверенно ответила Гробыня.
Таня даже не стала спрашивать, сможет ли Гробыня попасть на экран зудильника. Если Гробыня чего-то хочет, она будет добиваться этого с настойчивостью и педантичностью немецкого танка. И всех соперниц она безжалостно задавит.
- А ты, сиротка, чего от жизни ждешь? Зачуханный магспиталь для больной живности и пол дырки от бублика на зарплату? – без враждебности, просто для проформы, съязвила Гробыня. 
  Таня покачала головой. Ее детская мечта лечить животных давно почила в бозе. Таня прекрасно понимала, что для романтики во взрослом мире просто не осталось места.
- Нет, у меня есть пара мыслей, но я еще не уверена, - пожала плечами Таня.
- Ну и фиг с тобой, сиротка. Тухлая и кислая ты! Я к тебе со всей душой, а ты... – махнула рукой Гробыня.

0

2

*   *   *
Никита проснулся, когда почувствовал, что на него кто-то смотрит.  Он открыл глаза и увидел, что на него смотрит около двадцати юношей и девушек, примерно его возраста.
- Привет! – сказал один высокий парень, лет семнадцати, - ты кто?
- Меня зовут Никита Лавренев, я, наверное, учиться с вами буду, - ответил, садясь, он.
- Для первокурсника, по-моему, ты великоват, - заметил тот же парень.
- Я знаю. Просто в десять лет меня в Тибидохс не взяли, - спокойно сообщил Никита.
- Почему? У тебя поздно проявились способности? – удивился он.
- Да нет, я немного необычный маг. Мне не нужны искры для магии. Вот меня  и не взяли в Школу. А потом что-то изменилось и я здесь, - пояснил Никита.
- А-а, ясно. Меня зовут Баб-Ягун, - представился парень, - а ты на каком отделении, на темном или белом?
- Не знаю, я только сегодня утром прилетел, - ответил Никита.
- А как ты прилетел, тебя Зуби привезла? – спросила очень красивая девушка, тряхнув светлой челкой.
- Нет, не Зуби... А это кто? Меня мама привезла, вернее, ее знакомый создал портал, а я в него шагнул. От этого знакомого невероятно несло русалками и рыбьим жиром. Я этот запах не выношу!
- А, это Поклеп Поклепыч! Или Клепа, или Клюша,  или просто Поклеп! Только упаси Бог сказать про запах при нем. Иначе, тебя придется отскребать от Гардарики тряпочкой, - захихикала довольно толстая девчонка.
Все облегченно засмеялись. Про Клепу было добавлено вовремя. Во всяком случае, обстановку это разрядило.
- А кто твоя мама? – поинтересовалась миловидная девушка с волнистыми рыжеватыми волосами.
- Ее зовут Медузия Зевсовна, - преспокойно ответил новенький.
- ЧТО?! – воскликнул парень, назвавшийся Баб-Ягуном.
Класс загомонил. Никто и понятия не имел, что у Меди есть сын, да еще такой симпатичный...
- Ты не шутишь? Медузия даже не упоминала о тебе! – заволновалась та красивая девушка.
Все были потрясены. Это было просто невероятно.
В общем, когда волнения улеглись, Никита был почти своим.
- Короче, давайте знакомиться. Я Ванька Валялкин, - произнес высокий худощавый паренек, лет шестнадцати.
- Я Таня Гроттер, - сообщила симпатичная девушка, которая стояла рядом с Ванькой, и он обнимал ее за плечи.
- Я Катя Лоткова, - продолжила невероятно красивая девчонка.
- А меня зовут Пенелопа Дурнева. Можно просто Пипа.
- Геннадий. Геннадий Бульонов, - застенчиво замялся огромный лоб, лет восемнадцати, не меньше...
- Пуппергурий нашелся... – проворчала Пенелопа Дурнева.
Ребята по очереди представлялись. Никита честно старался запомнить их имена. Потом догадался поставить магическую память. «По-моему, они ничего... Во всяком случае, мы наверняка подружимся» - обрадовался он.
Тут распахнулась дверь, ведущая из коридора и от туда вышла неподражаемая Гробыня Склепова. Она окинула взглядом ребят и язвительным голосом, явно, кого-то передразнивая, произнесла:
- О, я есть видеть, что здесь есть болшой столпотворений of хамs? Из я права?  А если опуститься до плоского мышления бульварных зевак: какого черта вы тут делаете?
Гробыня хищно огляделась.
- А, это милый новичок-уникум! Работаем на зрителей? Учти, я конкуренции не потерплю, это не в моих правилах! – разобравшись в чем дело, сказала она.
- А вы уже знакомы? – ревниво спросила Дуся Пупсикова. Симпатичный новенький ей понравился, и отдавать его Гробыне Склеповой ей не хотелось совершенно.
Хотя в глубине души, Дуся замечательно понимала, что если Гробыня восхочет увести у нее парня, то она это сделает. Проверено.
- Дусика-пупсика, что за тон? Не хами хамкам, хамка! Лавренчик еще не твоя собственность, чтобы   так болезненно реагировать на выпады в его сторону... – ехидно заметила Склепова.
Дуся обиженно заморгала глазами. Остроумно отвечать на выпады Гробыни умели только Гроттерша и Ягун.
- Гробыня, не язви! С возрастом это получается у тебя все хуже! Можешь ответить нормально, знакома ты с Никитой или нет? – заступилась за Дусю Катя Лоткова.
- Людики & едики! Это уже наглость! Я свой собственный и вполне могу сам за себя постоять!   –  вмешался    растерявшийся Никита. У него   не  было  опыта,  как  вести   себя   в   коллективе
себеподобных сверстников, - мы встретились с Склеппи, когда я только попал сюда, а она прогуливалась по Башне Привидений, так называлось то место?
- Ага, а потом эта вечная мерзлота отказалась от спонтанного свидания  с  красивой  девушкой  в  таком  романтическом  месте!  – закончила Гробыня в своем стиле.
Никита только покачал головой. Гробыню  отличала привычка язвить  к мету и не к месту. Хотя он не мог сказать, что ему это не нравилось. У Гробыни был свой, неповторимый яркий стиль, который отличал ее от других. И это было классно.
Их мирную беседу прервал стук распахнувшейся двери. В нее вкатился Поклеп.
- Всем стоять, бояться! Искать по замку высокого юношу шестнадцати лет, волосы каштановые, глаза карие, одет в черные джинсы и  кожаную повязку на голове.
- А на нем только джинсы, он без рубашки? – на полном серьезе спросила Гробыня.
Поклеп дернулся. Мешки под его глазами встряхнулись в унисон с его телом.
- Не смешно, Склепова! Кто первым найдет, тому один лишний выходной, - одернул Гробыню он.
- Тут я, тут... – проворчал новенький.
Поклеп нервно оглянулся.
- Что за глупые шутки, Лавренев! Мать с ума сходит, а ты развлекаешься! – рассвирепел он.
- Во-первых, я не развлекаюсь! А во-вторых, откуда я мог знать, куда идти? Мать не говорила мне, что делать, когда я попаду в Школу. Так что никаких претензий ко мне быть не должно! Я как раз собирался попросить кого-нибудь из ребят проводить меня к отцу.
- А кто твой отец? – удивился Ванька Валялкин.
- Он директор. Сарданапал. – преспокойно ответствовал новичок.
Класс загомонил. Это было просто невероятно! Кто мог знать, что у Медузии и Сарданапала есть сын?!
- Этого  не может быть! Это невозможно!!!! – прижала изящные ладошки ко рту Катя Лоткова.
- Хотя если учесть их отношения... -  заметила высокая девица, которая назвалась как Вера Попугаева.
- Т-ш-ш! – замахала руками Дуся Пупсикова, - тут же Поклеп!
Вера осеклась. Суицид в ее план на ближайшую неделю не входил.
Поклеп зыркнул на Верку своими глазками-буравчиками, но не слишком пристально.
- Эй, Лавренев, иди за мной! – прикрикнул он на новенького.
Никита пожал плечами и отправился за ним.
Как только он скрылся, Рита Шито-Крыто села на диван и положила ногу на ногу.
- Ну и? Как вам новенький? – мрачно спросила она.
Гуня Гломов растерянно посмотрел на Гробыню.
- Ну-у, я не знаю. Смазливый больно. Может и ничо, только я таким не доверяю, - прогудел он.
Ритка покачала головой.
- Глом, твоего мнения я не спрашивала. С тобой все понятно. Ты любому потенциальному сопернику, который может увести Склеп,  рад некролог написать! Я девчонок спрашиваю.
- По-моему он милый... – протянула Катя Лоткова.
Баб-Ягун ревниво покосился на Катю.
- Кать, но я ведь лучше? – просительно спросил он.
Лоткова ласково поцеловала Ягуна в щеку.
- Ну-у, я не знаю... Как знать, как знать... – хитро ответила Катя.
- Вот этому Лаврентию устрою! – полусерьезно-полушутливо погрозил Ягун.
Они пообсуждали Никиту  еще минут пятнадцать, пока кто-то не вспомнил (меня терзают смутные сомнения, что этим кто-то был кто-то на букву В...) что пора на завтрак.
Все спохватились. Кушать хочется всегда!
Таня задумчиво шла в Зал Двух Стихий. Ванька что-то рассказывал про жар-птица.
Таня решилась.
- Вань, скажи честно, - начала она, - откуда ты взял...
- Колье и кольцо из огня жар птицы? – понимающе перебил ее Ванька.
- Да... Понимаешь, я не верю Гробыне, что ты их украл. Но если это все так дорого, как она говорит, то откуда ты взял деньги. Нет, ты пойми меня правильно, - продолжила она с нажимом, видя что Ванька готовиться перебить ее, - я прекрасно знаю, что на воровство ты не способен. Я верю тебе безоглядно, но просто... Я бы просто хотела удостовериться. Ты не обижаешься, нет?
Ванька покачал головой.
- Конечно нет. На твоем месте я бы поступил точно так же.
- Ну так как? – встревожено спросила Таня.
- Ты не поверишь. Все, от начала до конца я сделал сам. Я с детства увлекаюсь ювелирством. Вот я и решил попробовать, - пояснил Ванька.
-Правда? Вань, да ведь это же здорово! У меня как гора с плеч! – радостно воскликнула Таня.

*   *   *
Прошло две недели.
На завтрак им досталась вполне приличная винегретно-вафельная скатерть.
Хотя в винегрете  было слишком много лука,  а вафли размокали от сгущенки, это не мешало всем наедаться до отказа. Все равно, это было лучше, чем манно-кашная скатерть или скатерть с тертой редькой.
Кстати, а где Гробыня? Все на месте, кроме нашей фиолетовой душки. Что ж, вернемся в гостиную на Жилом Этаже.
Гробыня сидела на диване и массировала виски.  Всю неделю она кадрила Лавренева, или как все его называли, Лаврентия. Он оказался классным парнем. Веселый, остроумный, вежливый, оригинальный. Всем он пришелся по душе.
Иногда Гробыня ловила на себе его заинтересованные взгляды.     Но Лаврентий был светленький, а она то темная! Но она влюблялась в него все больше и больше с каждым днем. Насчет его чувств она уверена не была, но кто знает, кто такая Гробыня, тот уверен, уверен...
Гробыня торопливо встала и быстро направилась к своей спальне. Там она раскрыла шкаф и задумчиво оглядела содержимое.
- Так, он должен просто ослепнуть, увидев меня... – бормотала она, вытаскивая вещи с полок. Наконец Гробыня нашла то, что ей было нужно. Она достала открытый серебристо-черный топ со стразами, кожаную мини-юбку и кожаные черные туфли на каблуке так же со стразами.
Тут вошла Таня.
- О, Склеп, ты решила кого-то обворожить? – скептически поинтересовалась она.
- А как тебе, неплохо? – нехотя спросила Гробыня.
- Неплохо, только по-моему, если следовать твоему стилю, нужно больше броскости и яркости, - сообщила Таня, - может, каким-нибудь заклинанием волосы покрасишь, пирсинг вставь, ну не знаю что еще... И вообще, Склеп, ты что как первый раз замужем то? Это я у тебя консультироваться должна! Где твой хваленый опыт?!
- Сама не знаю, - вздохнула Гробыня, - как его встретила, так с катушек съехала... Что-то в нем есть такое, что сводит меня с ума. Понимаешь? И веду я себя как дура, честное слово!
- Я тебя понимаю... Может, ты никогда по настоящему не влюблялась? – понимающе посмотрела на нее Таня, - когда ты по настоящему влюблен, ты всегда ведешь себя абсолютно по-дурацки! Вот ты, например, профессионалка в любовных делах, а что ты сейчас спрашиваешь у меня совета? Да потому, что любовь делает из уверенных в себе, ярких и броских девиц неопытных зеленых дилетантов! И с этим ничего не поделаешь! Как говорит Баб-Ягун: «Каждый влюбленный немного кретин, но все равно, ради этого стоит жить!»
Гробыня покачала головой.
- Гроттерша, ты меня умиляешь! Да пойми ты наконец, азбучные истины меня не интересуют! Просто охота выговориться... Но все равно, спасибо!
Таня серьезно посмотрела на эту девушку в яркой открытой одежде, девушку, с которой мечтает встречаться  почти вся мужская половина Тибидохса, девушку, которую небезосновательно считают роковой девушкой Темного Отделения. Но и она может просто-напросто влюбиться, причем влюбиться по-настоящему.
  И ей тоже хочется понимания и совета, хотя она профессиональнее Тани в любовных делах на порядок.
Таня не могла сказать, что Гробыня ее друг. Но и так же она не могла сказать, что она ей заклятый враг. Нет, их отношения колебались между дружбой и враждой, но склонялись в сторону дружбы.
За те шесть лет, что она провели в одной комнате, они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Но до окончательной дружбы все же она не дошли. Слишком уж Таня и Гробыня были разные.
- Не за что. А чем он тебе так понравился? – спросила Таня.
- Не знаю. В нем есть что-то такое... Ну у него не слащавости Жикина, грубости Гломова, жадности Пня... Но она такой... Надежный что ли... Короче,  сама не знаю. А вот за что ты Ваньку любишь? – протянула Гробыня.
- Ну Ванька – это отдельный разговор. Он столько для меня сделал... Столько раз рисковал жизнью ради меня. И он меня тоже любит, - задумчиво протянула Таня.
- Ага, значит, ты любишь его за то, что он для тебя сделал? У тебя есть чувство вины перед ним, может, ты его и не любишь? – подловила ее Гробыня.
Таня с укоризной на нее посмотрела.
- Не говори глупостей, Склеп! Ты прекрасно знаешь, как я его люблю! И не переводи стрелки с себя на меня!
- Ладно, проехали...
Гробыня села на кровать и долго шарила за спинкой. Наконец, она извлекла небольшую книжечку. «Теория магмазматического  старения магорганизма» - прочла Таня на обложке.
   Гробыня подула на нее и прошептала какое-то заклинание, выпустив две красные искры.
Книжечка начала стремительно меняться. Через несколько мгновений на коленях Склеппи лежала небольшая шкатулка  из черного дерева с черепом и костями на крышке.
- Что это? – невольно заинтересовалась Таня.
- Да так... Цацки да татушки магические, - отмахнулась Гробыня.
Она открыла шкатулку и достала несколько  небольших серебряных черепов. Один она вставила в бровь, два в уши, а четвертый в пуп.  Затем она достала несколько небольших листочков с заклинаниями.
Наспех буркнув пару слов, Гробынино предплечье покрылось вязью замысловатой татуировки, а ее волосы окрасились в немыслимый цвет. Если челка была ядовито-зеленой, то кончики волос были ярко-малиновые.
- Ну как? – спросила она.
- Отпад! Он сгорит от любви на месте!
Гробыня щелкнула каблуками и вышла. Таня же достала из шкафа книгу, легла на кровать и стала читать. Все равно до лекций о выборе профессий оставалось ее три часа.

*   *   *

Гробыня села за стол в гостиной и начала писать записку.
«О моя вечная Любовь с Большой Буквы! Лишь недавно встретила тебя, а уже дрожу от страсти! Мечтаю увидеть тебя в полной силе (хе-хе!) Умоляю, Жизнь моя, Проклятье Бытия моего, приди на свидание сегодня в полночь к Лукоморскому Дубу, а не то сегодня на полу в Общей Гостиной вы увидите мой хладный труп...
                           С невероятным обожанием, тайная поклонница».

Гробыня осмотрела свое творчество. «Нет, явно во мне пропала великая писательница любовных романов!» - с удовольствием подумала она. То, что опыт иногда лучше таланта, Гробыня как то не учла. Ведь таких пафосных записок она написала тысячи...
Гробыня заклинанием трансформации изменила почерк и подошла к  Титульному Листу Школы. На нем были отражены все учащиеся в данный момент. Еще там было написано, кто где живет. Замечательным магическим качеством Листа было то, что как только появлялся новый ученик, то одновременно он появлялся на Листе.
Гробыня отыскала фамилию Лавренев. Оказывается, Никиту поселили с Жикиным, а Бульона переселили к Гломову.
Замечательно, - подумала Гробыня, - Жика ему все про меня объяснит.
Гробыня подошла к комнате №5 Темного Отделения. Она решила передать записку через Жикина. В том, что он ее прочитает, Гробыня не сомневалась. «Пусть поревнует вьюноша!» - думала Склеппи.
Однако, ей требовалось накинуть личину на себя, иначе, Жикин обязательно, просто из вредности, скажет Лаврентию, кто принес записку. А портить сюрприз Гробыне не хотелось. Пусть мальчик помучается, кого он смог так быстро покорить на новом месте!
Гробыня накинула личину Грызианы Припятской. И понятно, что это не она, а кто-то ей прикидывается, и непонятно кто ею прикидывается.
Склеппи вошла в комнату. Жикин сидел за столом и что-то писал.
- Что, Жика, трудишься? А ты знаешь, что по теории Магдарвина, труд делает из человека обезьяну? – насмешливо спросила она.
- Ну кого там принесло? – недовольно повернулся к ней Жикин.
Когда он увидел, кто припожаловал к нему, сирому и убогому, в комнату, его глаза выпучились, как у лягушки, страдающей базедовой болезнью.
- Э-э-э, здравствуйте! Чем обязан, позвольте спросить-с? – промямлил он.
Гробыня откровенно веселилась,  глядя на лебезившего Жикина.     Похоже, он такой идиот, что и сообразить не может, что без повода Грызиана к нему не заявится. Интересно, почему он решил, что с Грызианкой нужно говорить, как жандарм с вышестоящим руководством в девятнадцатом веке?
- Короче, малец, чисто в натуре! Передашь маляву новенькому, Маляву не казачить!! Усек, шмара беспросветная? Узнаю – посажу на гоп-стоп, а он на три вышки потянет! – строго сказала Гробыня. 
  Ей показалось прикольным поговорить с Жикиным на тюремном сленге. Она намерено запретила Жикину читать записку. Если ему запретить, то он прочитает ее наверняка.
-Усек! – пропищал Жорик.  Ему показалось, что в глазах Грызианы появился страшный красный огонь.
- Ну и молодец! – похвалила Гробыня, потрепав его по щечке.
Она положила записку на тумбочку Жорика и с чувством выполненного долга вышла из комнаты.
Никита Лавренев пришел через час после прихода Гробыня. Жора же Жикин не обманул ее ожиданий, прочитав записку. Он рассуждал так:
- Мне сказали, что нельзя ее казачить, но я откуда я знаю, что такое казачить? Я на ее посмотрю, - легко находя себе оправдание сказал Жикин, запуская глазенапа в записку.
Содержание записки его поразило.
- Это что, получается, что Грызиана влюбилась в новенького? Нет, скорее всего... Точно, кто-то накинул ее личину! Но ведь накинул очень умело! Явно действовал профи! Мдя, не жисть, а сплошные загадки для неподготовленной головы! – покачал он головой.
Когда Никита вошел, Жорик мгновенно вскочил и передал ему записку.
- Слышь, брат, тебе тут маляву передали, - сказал он.
- Да, это от кого же? – удивился Никита, - я же тут мало кого знаю...
Он развернул записку, отметил по энергетическому следу, что ее читали, и углубился в чтение.
- Ничего не понимаю... – сказал он наконец, - от кого это? Любовь, свидание, хладный труп... Я же никого здесь толком не знаю! Как ты считаешь, идти или не идти?
- Конечно идти! Вдруг это стройная красавица со счетом в банке... – мечтательно протянул Жикин., - если есть выбор, идти на свидание или не идти, всегда выбирай в пользу идти, уж поверь моему опыту!
- А кто принес записку, ты видел?
- Ты не поверишь! Это была Грызиана Припятская. Впрочем, я уверен, что это была просто ее личина.
- Наверное, ты прав, - согласился Лавренев, - но ведь накинутую личину можно узнать по ряби, которая проходит по лицу. А ты видел рябь?
- В том то и дело, что нет! Скорее всего, эта твоя таинственная поклонница не меньше чем на пятом курсе. Но это точно не Грызиана!
- Ладно, приду на свидание и узнаю, - решил Никита.
- Только не принимай всерьез эти пламенные речи. Я думаю, это все преувеличено, - предупредил его Жорий.
- ОК.

*   *   *

Гробыня вернулась в комнату и сообщила Тане:
- Я отправила ему через Жорика записку о приглашении на свидание.
- А он после твоей записки не испугается? Знаю я тебя, небось полтонны обещаний и угроза, что если не придет, ты повесишься у него над кроватью. И станешь назло ему привидением и будешь летать за ним по пятам и стенать, стенать, стенать... Так? – хмыкнула Таня, не отрываясь от книжки.
- Примерно. Про привидение там ничего не было! – засмеялась Гробыня.
Тут в дверь постучались.
- Войдите! – промурлыкала Склепова, поспешно усаживаясь на кровать и кладя ногу на ногу.
Дверь открылась, и вошел Баб-Ягун.
- Тань, меня попросили передать тебе записку, - произнес он, протягивая Гротти сложенный вчетверо листок бумаги.
- От кого? - заинтересовалась Гробыня, которая была неравнодушна к такого плана подробностям.
- Он просил не говорить, но не от Ваньки.
- Так значит это он? Интересно, я то думала, что вся мужская половина влюблена в меня... – протянула Гробыня.
- А с чего ты взяла, что там признание в любви? – поинтересовалась Таня, - может... может... может просто кто-нибудь хочет попросить у меня конспекты по теоретической магии перед экзаменами?
- Гроттерша, не смеши мои тапочки! Даже если это было бы так, то этот кто-то не стал бы делать из всего тайну Мадридского двора!
Таня ничего не ответила, потому что глупо было отрицать очевидное.
- Ладно, Ягунчик, давай сюда малявку! – поманила его Гробыня. Ягун протянул ей листок.
- Склеп, записка, если ты заметила, не тебе! Дай сюда! – прикрикнула на нее Таня.
Гробыня хитро отскочила и пафосно нараспев прочла:
«Дорогая Таня! Я полюбил тебя в прошлом месяце и люблю до сих пор! Приходи сегодня в полночь к Лукоморскому Дубу одна.
С любовью, тайный поклонник»
- О, это мне что-то напоминает! – удивленно проговорила Гробыня.
- И что же? – заинтересовался Ягун.
- Да так, корпоративный бред, не обращай внимания, Ягунчик! 
- Ну-ну...
Ягун покачал головой и вышел из комнаты.
- Кто бы это мог быть... – произнесла Таня.
- Вот что меня удивляет: как ты, Гроттерша, далеко не красавица, ну может волосы еще ничего, а так... Как ты влюбляешь в себя парней, да так, что им хоть на стенку лезь! Ну Пуппер там, Ванька, Ург и этот таинственный поклонник... Что ты делаешь для этого?
- Не знаю. Может, я просто не заморачиваюсь на своей внешности и веду себя раскованно, естественно?
- Наверное... Вполне может быть, что ты права. Естественность это то, чего в избытке в Катьке Лотковой, во мне, и в этом Лавренчике.  И чего не хватает Жике, - задумчиво сказала Гробыня.
- Ладно, на философию время выделяется ночью, днем поговорим лучше о насущных проблемах.
- Некогда, киса, некогда... – загадочно произнесла Гробыня.
- Ты о чем? - удивилась Таня, поправляя волосы.
- Да когда же ночью философствовать? Ты на свиданку, я на свиданку... Вот такие дела! – пояснила нетерпеливо Гробыня.
В дверь постучались.
- Ну да что ты будешь делать, и поговорить не дают! – недовольно проговорила Склепова, - ну кто там, заходите уже!
Дверь открылась, и вошел... да, это он покоритель двух сердец, Тани и Бедной Лизон, Иван Валялкин!
- Тань, зайди ко мне, - попросил он.
- О-о-о!!! – проорала Гробыня и только что вошедшая Пипа, - даже так? Может, мне пойти с тобой, Гроттерша, приглядеть за вами, то да се. Не  рановато вам, нет?
- Погоди, Ванька, я сейчас кроссовки одену, хорошо? – пробормотала Таня.
Валялкин ждал ее у двери.
- Ну пошли.
В комнате у Ваньки творился такой кавардак! Таня просто не поверила своим глазам.
- Ты что-то хотел мне сказать? – спросила Таня, усаживаясь к нему на кровать.
- Ягун сказал, что тебе прислали записку, в которой тебе признались в любви и позвали на свидание. Это правда?
- Э-э-э, ну да,– замялась Таня, - а что?
- Ты пойдешь на это свидание? – напряженно спросил Ванька.
- Если ты не хочешь, я могу и не идти. Понимаешь, мне просто-напросто интересно, кто это. Девушки, если ты не знаешь, интересуются такими вопросами. Ты ревнуешь? – прямо спросила Таня.
- Да.
- Но почему, мне же просто прислали записку! Я даже не знаю, от кого это!
Тане тяжело давался этот разговор. Это треклятое чувство вины отравляло ее существование уже много лет. К тому же, Тане казалось, что будет вечно должна Ваньке, так много он для нее сделал.  Это было сродни тому чувству, когда она влюбилась в Пуппера. Ей помешало бросить тогда Ваньку именно это.
- Таня, я тебя люблю, - просто сказал Ванька и подошел к ней.
Больше Таня ничего не помнила.
Гробыня посмотрела на часы. Без десяти десять. Как же убить время? – подумала она.
Поразмыслив немного, Гробыня достала пухлую колоду карт. Ласково погладив их, она уселась на кровать.
- Посмотрим, что нам светит на этом фронте, - бормотала она.
Гробыня,  раскинула карты,  закрыла глаза, мысленно сосчитала до семи и посмотрела на карты.
- Невероятно! Этого не может быть! – изумленно произнесла она, - такого просто не бывает! Может, я ошиблась?
Гробыня встала, достала пухлый фолиант с книжной полки. На обложке крупными буквами значилось: «Теория и практика гаданий в изложении для темных магов»
Девушка сдула пыль  и открыла оглавление:

Гадание на внутренностях кобр и обезьян: история, причины, виды............................................................................  5
Гадания вуду: можно или нельзя?...........................  113
Гадания  в лунные и солнечные затмения..............  186
Гадания из отдела некромагии: правда или миф?  222
Гадания на картах: азы, виды, история, значения всех карт: от шестерки до туза!..................................................   332
Гадания на Черной Диаграмме..............................   499
Гадания на меланхолической мести......................  533
Гадания на любовь..................................................  591
Строго для совершеннолетних!
Для прочтения приложите свое кольцо. (Если вам не исполнилось восемнадцати лет, то лучше не трогайте страницу в этом месте, хуже будет!) – предостерегала книга. Под надписью угадывалось небольшое кровяное пятно с прилипшими волосами.
  - Ну и пожалуйста! Объикайтесь и обчихайтесь вы своими тайнами!  Не слишком то и надо! – обижено фыркнула Гробыня.
Она раскрыла книгу на странице 332 и отыскала значения карт, выпавших у нее.
- Нет, я не ошиблась! – пораженно воскликнула Гробыня, тщательно сверив свои результаты с толкованием в книге.
Гробыня положила книгу  и карты на место и уставилась на себя в зеркало. Потом возмущенно отвернулась и села на кровать.
Вдруг она почувствовала невероятную, выходящую за все мыслимые пределы, всепоглощающую любовь. Она вскочила с кровати и закружила по комнате.
- Он будет мой! Я это знаю! – кричала она.
Вдруг она остановилась. В голову ей заскочила мысль, что ее Никиту могут у нее увести. Гробыне стало так жаль себя, что она зарыдала.
- Нет, я никому его не отдам, никому! – заорала она.
Внезапно ей стало больно. Болью покрылось все: голова, ноги, руки, шея, грудь, живот...
Гробыня упала и стала кататься по полу. Она грызла себе руки, пальцы, она была готова сделать все, чтобы боль прекратилась. Но боль закончилась так же неожиданно, как и началась.
Гробыня удивленно села.
- Что со мной произошло? Какой-то приступ странный... Сначала любовь, потом страх, потом эта жуткая боль… Невероятно!
Она встала и посмотрела на часы. Без двадцати полночь. Получается, приступ длился около полутора часов?!
Гробыня стала торопливо собираться на свидание. Через десять минут она вышла из комнаты и наткнулась на Верку Попугаеву.
- Ты куда это, Гробби, намылилась, а? Прям вся из себя, просто мам не горюй, какая крутая! На свиданку, небось, собралась? – хамски наехала она.
Но она не на ту напала. «Что это с Попугайкой сегодня?» - удивилась Склепова.
- Утихни, киска, а то из твоих трогательных ушек уже красный дым валит! Не боись, лапуля, твоих мальчиков-зайчиков я себе не заберу! Хотя стоило бы... Ты же у нас роковая девица светлого отделения! С кем у тебя было в последний раз свидание? С Шурасиком? Нет? С Заикиным? Опять не угадала? Тогда с кем? Так-так-так, возьмем самый страшный вариант Гуней Гломовым? Блин, и где мой провидческий дар, нет, я спрашиваю, где?! –     задавила  Верку Гробыня.
Но это было не все. Веерка проявила несвойственную ей злость и послала в Гробыню зеленко-прыщальным запуком.
Гробыня увернулась, но спускать все Верке с рук не захотела.
Она произнесла страшное заклинание:
- Кромешнум старикус!
И Верка стала  стремительно стареть. Через несколько мгновений на ее месте стояла древняя старуха.
- Что ты со мной сделала?! – прошамкала она беззубым ртом.
- Меньше, Птичка, выступать будешь, ясно? Еще раз подобным образом наедешь, сглаз будет уже необратимым! Придется загибаться в семнадцать лет! Твое счастье, что мне не хватило решимости довести дело до конца!
Гробыня развернулась на каблуках и быстро направилась к выходу из гостиной.
Никита уже подходил к Лукоморскому Дубу. Он увидел темную фигуру у Дуба. «Ага, это она!» - понял он.
Он забрался на холм и увидел Гробыню. Она стояла у дерева и смотрела на него.
- Привет, кисик! Нехорошо девушку, особенно такую красивую, как я заставлять ждать! Ждать, лапуля, должен ты! Запомни это как имя своей мамы, понял?
- Понял-понял. Это правда, что ты написала в записке?
- О, да как ты посмел сомневаться! Ессно правда! Еще бы... Это можно назвать любовью с первого взгляда. У нас девчонки осуждают тебя каждый вечер, а Жика грызет локти, потому что стал терять поклонниц. Девочки резко перевлюбляются в тебя!
- Да ты что? Никогда бы не поверил... И что мне делать? Я девчонок то чуть ли не в первый раз вижу, - сокрушался он, я их не то что боюсь, а как бы сказать, не знаю, что ли... Мне привыкнуть ко все надо. Я же столько лет почти изгоем жил! Хотя я не могу сказать, что мне это неприятно.
- Лавренчик, да не мучайся ты так! Привыкнешь, свыкнешься, пооботрешься... Как не назови, а суть то одна! Человек привыкает ко всему, и ты привыкнешь! И грузи свои мозги раньше времени, вот и все что тебе нужно.
- Ага.
Гробыня подошла к юноше его.
- Мы тут с тобой одни. Мне страшно, - прошептала она.
Никита неумело обнял ее и поцеловал. Так они и стояли, возле огромного Лукоморского Дуба вдвоем.
Через несколько минут Никита посмотрел на Гробыню.
- Я тебя люблю, - прошептал он ей на ухо.
- И я тебя, - ответила Гробыня и опять прижалась к Лавреневу.
Да, они знакомы только две недели. Да, она темная, а он светлый. Да, он абсолютно ей не подходит, а она ему. Да, она яркая, язвительная, броская, а он довольно скромный, но надежный и остроумный. Да, это все правда, но наконец, их объединяет только одно: ранняя, страстная, невероятная любовь. Он готов умереть за нее, а она за него, хотя им только по семнадцать лет.
Никита взял Гробыню на руки и понес ее к замку.

*   *   *

Таня Гроттер подходила к Лукоморскому Дубу. Время было половина первого. Она еще издалека увидела две темные фигуры, что стояли на опушке. «Кто это интересно?» - удивилась Таня.
Она незаметно подкралась к Дубу и выглянула из кустов. На опушке целовались Никита Лавренев и еще кто-то. Таня ухитрилась разглядеть Гробыню. Таня замечательно их видела.
«Ага, значит, Склеп своего добилась!» - подумала она с улыбкой.
Таня рассудила, что подглядывать невежливо и отвернулась. Минут через пятнадцать на опушке никого не было.
Таня поднялась на холм, встала у Дуба и задумалась.
Хорошо ли я поступаю? С одной стороны, почему нет? Ничего особенного, просто женское любопытство. Но с другой стороны, ничего хорошего... Ведь Ванька просил ее не ходить! Но любопытство победило.
Вдруг невдалеке хрустнула ветка. Таня обернулась.  К ней подошел... да это был Кузя Тузиков.
- Кузя?! Так это был ты?! – изумилась она.
Кузя покраснел.
- Да.
- Что на тебя нашло? Ты ведь с Риткой гулял, или что?
- Она стала меня жутко раздражать! Я перестал ее понимать. Но она то меня любит и ничего не понимает, что со мной произошло. Я чувствую себя порядочной сволочью. Но она не отвечает моим запросам об идеальной девушке!
-  Ага, а я отвечаю! Это я то идеальная, - саркастически произнесла Таня.
- Я этого не говорил! Просто, ты мне нравишься больше, че Рита, - казалось, у Тузикова покраснел даже лоб.
- Слушай, а перед тем как в мен влюбиться, ты случайно насморком и кашлем не страдал? – вдруг спросила Таня.
- Было такое. Две недели лечился. А как только в тебя влюбился, так сразу все прошло! – пожал плечами он, - а что?
- Да так, может, ты вирлюбку подхватил, - ответила Таня задумчиво.
- Что? – не понял Кузя.
- Ты не знаешь, что такое вирлюбка?! Ну ты и отстал от жизни! Стыдись, Кузик! Вирлюбкой мы вирусную любовь называем. Допустим, колдонул тебя Жикин. Ну не приглянулся ты ему. Сначала ты болеешь как обычной простудой, сопли, кашель,  недели через две ты влюбляешься в первого человека, которого встретишь. Похоже, этим человеком оказалась я.
- Похоже на то... Помню, я из комнаты вышел, а ты мне навстречу идешь. Ну тут то я и увидел, какая ты красивая... Волосы – блеск, фигура, лицо. А голос... Я три ночи не спал, удивлялся, как я раньше этого не замечал.
- Да, брат, подхватил ты вирлюбку, как пить дать, - засмеялась Таня.
- И что, это навсегда? – обеспокоено спросил Тузиков.
- Не, брат Тузя, радуйся, не навсегда. Настоящей может быть только настоящая любовь, пойми. И как капитально тебя не приворожат, если у тебя самого склонности не будет, долго тебя приворот не удержит, поверь мне. Вот возьмем Склепову и Спирю.  Он любит ее уже года четыре. Значит, у него была изначальная склонность. А Пуппера Гробыня удержать не смогла, все волосы повыдирала, а толку ноль. Вот так то. Век Живи – век учись! – объяснила Таня.
- Ну ты, Танька, и энциклопедия по любовной дистанционной магии! – восхищенно сказал Тузиков.
- Еще бы, ты поживи с Гробыней пять лет, еще круче будешь, - усмехнулась Таня.
- А как скоро это пройдет?
- А ты сколько времени в меня влюблен? Месяц? Ну да не волнуйся, на этой неделе точно действие закончиться. Он примерно столько и действует. Вирусная всегда так. Обычно неделю держится, значит, у тебя была изначальная склонность. Вот так.
- Ясно, - вздохнул Тузиков.
- Ну и  ладненько, я пошла. Пока! – попрощалась Таня.
- Пока, - ответил Кузя.
Таня развернулась и ушла к замку.
Кузя остался на опушке. Убедившись, что Таня ушла, он пробормотал:
- Шустрая девица... Быстро разобралась...
Кузя присел на траву и вдруг начал стремительно меняться. Через несколько секунд на его месте сидела Беда, известная так же как Мобила Могилко.
- Еще три сеанса и можно улетать – покачала головой она.
Она встала, достала из кустов уже известный нам странный предмет и щелкнула пальцами. Тот час прилетела золотистая паутина.
Беда повернулась и ушла по направлению к замку.

*   *   *

Гробыня лежала на кровати, когда Таня вошла в комнату.
- Ну, как успехи? – повернула голову Склепова, - и кто это был?
- Ты не поверишь. Кузик Тузиков.
- Да ну? С чего это он? У него же Ритка Шитко-Крытко? Или что, он расстались?
- Да нет, он похоже вирлюбку подхватил. Говорит, влюблен уже около месяца, значит, скоро пройдет.
- Около месяца, говоришь? Да, для вирлюбки многовато. Значит, была предрасположенность.
- Ну так я ему так  сказала, что все дело в вирусной магии. В общем, проехали. А у тебя как успехи? – поинтересовалась Таня.
- Это было... Волшебно! Он такой... Такой надежный, добрый, ласковый! – мечтательно проговорила Гробыня, - а обратно он нес меня на руках! Это было прекрасно!
- Ого, даже так? Да, Склеп, капитально ты влюбилась, эт точно!
- Ладно, Гротти, хватит болтать, я спать хочу! – зевнула Гробыня.
Прошло около месяца.
Никита и Гробыня буквально не отходили друг от друга, а на переменах, если заглянуть в какой-нибудь укромный уголок можно было увидеть целующуюся пару. Они не могли прожить друг без  и дня. Однажды в темноте любовь чуть было не дошла до не поправимого...
Когда он задевал ее, Гробыня чувствовала мощный прилив нежности к Лавреневу. Ей хотелось просто взять и расцеловать его...  Никита же ее просто обожал. Если он не видел  ее хотя бы час, то начинал ужасно скучать.
Да, Ваньке и Таньке до них далеко... К тому же Беда успела капитально пошаманить над ее Скрытой Аурой, и неприятности посыпались как из дырявого мешка. С Ванькой опять поссорились из-за Кузика, он на нее дулся уже с неделю.
Сама же Беда сидела на уроках на задней парте и что-то писала в блокноте. В общем, учебному процессу не мешала.

Это очень неприлично, но нам придется заглянуть на чужое свидание. Но это необходимо для нашего дальнейшего повествования.
- Кать, смотри, а луна сегодня какая! Такая же красивая, как ты! – мечтательно сказал Баб-Ягун.
Катя Лоткова улыбнулась, купаясь в лунном свете.
- Ты хочешь сказать, что я такая  же надкушенная? – засмеялась она.
- Нет-нет, ты так же блистаешь как она! – заверил ее Ягун.
- Ну-ну!
Баб-Ягун обнял Катя и поцеловал ее в ушко. Катя хихикала и отбрыкивалась. Тогда Ягун обхватил ее за талию и поцеловал уже в губы.
Так они и стоили на балконе Башни Привидений. Вдруг Ягун сказал:
- Катя, ты слышала, что  часов в десять из комнаты Тани крик раздался?
- Да, я еще удивилась, что случилось. А что там произошло? – спросила она.
- В том то и дело, что я сам не знаю. Но по-моему, голос был Склеповой, а ор стоял такой, что так кричать в пору только под пытками, - пояснил Ягун.
- Интересно, а почему тогда никто ничего не слышал? Я сидела тогда в гостиной. Но никто даже головы не поднял! Я и подумала, что мне показалось.
- Тогда у нас с тобой коллективный бред! Ага?
- Ага!
Катя засмеялась и прижалась к Ягуну.
- Ягун, а почему ты тогда, когда у меня Перун красоту забрал,  ты  меня не бросил?
- Глупая! Да потому, что твоя красота для меня далеко не на первом месте! Не за красоту я тебя люблю, поняла? Ты для меня и тогда такой же красивой осталась! – покачал головой он.
Вдруг Катя почувствовала, что она невероятно любит Ягуна. Она  стремительно подошла к нему и поцеловала. Так прошло несколько приятных мгновений.
Но внезапно, она представила, что Ягун ее разлюбит. Тогда она посмотрела на него и заплакала.
- Кать, ты чего? Что с тобой? – заволновался Ягун.
- А... в...в-друг...т-ты...м-меня...разлюбишь?! – сквозь слезы проговорила она.
- Кать, да что с тобой?! Что случилось? Как я тебя разлюблю? Кто тебе сказал такую глупость? – Баб-Ягун абсолютно ничего не понимал.
Но Лоткова только пуще заливалась слезами. Ягун совсем растерялся. Как вести себя с плачущими девушками, он не знал совершенно.
Он гладил Катю по спине.
Вдруг она страшно закричала. Она упала на каменный пол и стала по нему кататься. Кате казалось, что каждая ее клетка горит адским пламенем.
- Скорее, кто-нибудь, на помощь! – закричал Баб-Ягун. Он видел, как больно Кате.
Ягун побежал к кабинету Сарданапала. Даже под страхом смерти он не повторил бы такую скорость. Наконец он добежал до красной двери. Он без стука распахнул дверь. Золотой сфинкс шарахнулся от него. Это был единственный в его долгой жизни раз, когда он испугался ученика.
Академик сидел за письменным столом и что-то писал. Он поднял  голову и увидел Баб-Ягуна. Усы его гневно топорщились.
- Ягун! Это переходит все допустимые границы! Кто позволил тебе во...
- Академик, там Кате плохо! На балконе Башни Привидений! Ей ужасно больно!
Сарданапал не задавая лишних вопросов, резво поднялся и быстро направился к двери.
- Веди.
Через несколько минут они были уже на месте.  Катя бессильно лежала на полу.
- Катя, что с тобой было? – взволнованно спросил Сарданапал, - Баб-Ягун был ужасно напуган.
Лоткова горько посмотрела на Сарданапала.
- Я не знаю... Сначала...  нет, я не могу... – пробормотала она.
- Ну все же постарайся! – настаивал Сарданапал.
- Академик, неужели вы не видите, что ей плохо? – вступился за нее Ягун.
- Подожди... Катя, ну скажи, на что это было похоже?
Катя села на полу и сказала:
- Ну сначала я почувствовала... Ягун, закрой уши!
Академик повернулся к нему.
- Ягун, выйди на минутку! Ради Кати.
Он пожал плечами и вышел.
- Ну, говори!
- Ну, сначала я почувствовала невероятную, феерическую любовь к  Баб-Ягуну. Потом мне подумалось, что вдруг он меня разлюбит, и я заплакала. Мне было так жаль себя! А потом была такая боль! Каждая косточка, каждая клетка болела адской болью! Это было ужасно. А потом Ягун убежал, и все быстро прошло... – мило краснея, рассказывала она.
- Странно... И это у тебя в первый раз?
- Конечно! Иначе я бы зашла в магпункт! – заверила академика Катя.
Сарданапал  покачал головой. Симптомы очень напоминали смертельную вирусную болезнь. Но такие же симптомы были у вполне безобидного Садистского сглаза. Это заклинание из списка ста запрещенных, издревле служило расплатой для слишком красивых девушек. Кроме адской боли, оно ничем не грозило сглаженной. Приступы же продолжались раза два-три, не больше.
Но пройти обследование Кате все равно нужно было. И остальным девушкам тоже, потому что этот смертельный магический вирус действовал только на них. А лечился он... Впрочем, не надо о грустном...
- Катя, у меня к тебе последний вопрос. Что вы с Ягуном делали  на балконе Башни? Вам давно следовало быть в постелях!
Катя покраснела.
Глава 5
Короткая
Все девочки и девушки Тибидохса без исключения стояли возле магпункта. Сначала заходили первокурсницы, потом второкурсницы и т. д.
- Ну как, все нормально? – взволнованно спрашивали они выходящих.
Новость, о том что у Кати Лотковой вчера ночью был приступ странной болезни, разнеслась по всему Тибидохсу. Причем непонятно, кто проболтался. Катя была уверена, что она ничего никому не говорила. Ягун божился, что молчал как рыба об лед, а подозревать Сарданапала было бы так же глупо, как флиртовать с поклеповской Милюлей в его присутствии.
Тринадцатой по списку их курса зашла Гробыня. До этого она увлеченно читала магшюрку для темных магов: «Я не хочу ребенка!»
- Склепова, Гробыня, - донеслось из магпункта.
Гробыня с сожалением отложила магшюрку и вошла в магпункт.
- Ну, Склепова, вставай сюда, красавица, - ласково пригласила ее Ягге.
Гробыня встала возле небольшого стола. Ягге подошла к ней и дала выпить какую-то настойку.
- Теперь произнеси любое заклинание, какое хочешь, - приказала она.
Гробыня пожала плечами.
- Дрыгус-брыгус!
Тут Гробыня покрылась ярко-фиолетовыми пятнами.
- Что?! – побледнела старушка, - невероятно!
Ягге цепко взяла ее за руку и подвела к окну. Там она провела по Гробыниному лицу небольшой метелочкой. Тот час глаза Гробыни зажглись мертвенно-синим цветом.
Плечи Ягге поникли.
- Гробыня, можешь быть... свободна...
- Э, а пятна то? – заволновалась она.
- Ах, да... – Ягге пробормотала какое-то заклинание, и пятна на лице Гробыни почили в бозе.
Катя Лоткова зашла в кабинет. Яге проделала с ней те же операции, что и с остальными. Но результат был таким же, как у Склеповой.
Как только проверили всех, Ягге немедля понеслась к Сарданапалу.
Академик пребывал в благодушном настроении.
Сидя за своим скромным столом он кормил черномагические книги. Книги шипели и пытались тяпнуть лауреата магических подтяжек за палец.
- Сарданапал! Беда! – закричала Ягге.
- Беда? Где Беда?! Что она у нас делает?! Мне хватило того случая с Фео Гроттером! – заволновался он.
- Да нет никакой Беды! – нетерпеливо сказала Ягге.
- Так чего же ты, Ягге, волну гонишь? Садись, потолкуем в нормальной обстановке, - успокаиваясь, сказал академик, - по-моему, хуже посещения Беды быть не может, ты согласна?
- Не время перемывать ей косточки! Лоткова и Склепова больны Смертельным Магическим Вирусом! Ты знаешь, чем это грозит! – кипятилась обычно сдержанная старушка.
- Что?! – ужаснулся Сарданапал, - но где они могли его подхватить?!
- Академик, ты прекрасно знаешь, что им как гриппом не заразишься! На них наслали медленную порчу! И не время, кто виноват! Что делать?! Если не принять меры, Катя и Гробыня умрут уже... уже через три дня!
Сарданапал нервно заходил по кабинету.
- Я живу на свете уже... ну в общем, много лет, - продолжала старушка, - когда-то, когда мир был еще юн, я жила на месте нынешней Англии. Тогда там обитали загадочные жрецы друидов.  Однажды я гуляла по берегу северного моря и попала на их тайное собрание.
- Братья! Мы собрались здесь, чтобы излечить единственную сестру нашу! Подлый Сендапль наслал на нее Смертельную Хвору!  - сказал высокий старик в белом балахоне.
- Смерть ему, смерть! – донеслось до меня.
Люди в серых и черных плащах зашумели и окружили сгорбленного старика в черной мантии.
- Сендапль! Что ты можешь сказать в свое оправдание? – торжественно спросил все тот же старик.
Сендапль что-то злобно пробормотал.
Тут расступились передние ряды и внесли молодую девушку. Они положили ее на плоский камень. Я ухитрилась подобраться по поближе, ибо увиденное зело (очень - ст. русский. прим. автора.) заинтересовало меня.
Девушка была очень бледна и была в забытьи. Иногда она в изнеможении стонала.
- Братья! Вы знаете, как можно ее спасти! Только святой жертвой!
Люди стали подталкивать Сендапля к камню.
- Иди, предатель! Как ты мог! – говорили с ненавистью они. Но Верховный Жрец (тот самый старик в белом) жестом остановил их.
- Нет, кровь презренного не остановит Хворь. Только чистота. Есть ли здесь герои, что добровольно ступят на жертвенный камень навсегда?
Друиды  зашептались. Никто не вышел.
- Тогда я буду вынужден прекратить страдания Данаи. Нож! – крикнул Верховный.
Сендапль протянул ему костяной нож. Но Жрец только отдернул руку.
- Как ты мог осквернить своим грязным прикосновением нашу святыню?! Лоренц, дай мне нож!
Друид уже занес нож над Данаей, как из леса выбежал молодой человек.
- Стой, Мудрейший! Я готов принять смерть Данаи добровольно! Люди подлого Сендапля задержали меня в дороге! Они знали, что ради нее я готов умереть!
- Достойно, достойно... Что ж, Николайес, право твое.
Молодой человек взял нож и начал читать заклинание. Заклинание было древнескандинавским. Я отлично знаю этот язык и поэтому я помню это до сих пор. Оно звучало так:
Фрыберы ондило коранто умрти
Бренелло хлобыло циякто  асри
Менелло хабуодим лентелло хадым
Кбэнто Фебрытьбинти хегн алтым
Как только он произнес последнее слово, он воткнул нож прямо себе в сердце. Но он был еще жив, и кровь попала на грудь девушки. Тогда он слабо улыбнулся и упал на траву.
- Скажите ей, когда она очнется, что я  умер ради нее, и что я ее люблю больше жизни, - прошептал он.
Сказал и умер.
И в это момент девушка открыла глаза. И я сразу почувствовала, как изменилось магическое поле в округе. Эта девушка была невероятно сильной волшебницей. Но с черным потенциалом.
- Ягге, ты никогда об этом не рассказывала! – потрясенно сказал Сарданапал, - но это вряд ли спасет наших красавиц... Мы не можем жертвовать учениками! Тем боле, что жертва должна быть противоположного пола.
- Но что же делать? – спросила взволнованно Ягге.
- Я могу сказать только одно. Не знаю. Сейчас я пойду в библиотеку, и буду искать способ. Но сдается мне, что его нет, уж я бы знал. Но надежда, как говориться, умирает последней.
Никита Лавренев подходил к кабинету Сарданапала. Ему нужно было кое-что уточнить, как он услышал голос Ягге:
- Лоткова и Склепова больны...
Никита остановился и прислушался. С каждым мгновением его охватывала смертельная тоска.
Нет, -  думал он, -  я не допущу этого! Ведь должен быть выход!
Когда Ягге дошла до заклинания, Никита уже все понял. На душе у него было все черно.
Сегодня же вечером он назначил свидание Гробыне.
Гробыня вертелась у зеркала и насвистывала какой-то прилипчивый лопухоидный мотивчик.
- Нет, ну разве я не красавица? Разве я не умница? А ножки у меня какие! Сама бы влюбилась! – мурлыкала она, подкрашивая глаза черными тенями.
После обработки заклинанием, волосы Гробыни приняли невероятно зеленый цвет.
- Все! Я готова! – воскликнула она.
Свидание было назначено у сторожки Древнира. Никита уже был, там, когда Гробыня подошла к ней.
«Черт, какая же она красивая! Как я буду без нее?! – горько подумал он, - но складывать лапки рано, рано...»
- Привет! – поздоровался он.
- Пока! Что с тобой? – Гробыня скорее не заметила, а почувствовала, что что-то не так.
- Ничего... Гробынь, полетели на Лысую Гору! – предложил рассеянно он.
- Полетели. Нет, с тобой что-то не так! Что случилось, я же вижу! – потребовала она.
Никита лихорадочно соображал, стоит ли говорить Гробыне о ее болезни. Нет, он ей не скажет.
Гробыня же растолковала его молчание по-своему. Он встала с травы и подошла к нему. И поцеловала. Внезапно она почувствовала странную слабость. Ее глаза закатились, и она упала.
-Гробыня, что с тобой? Гробыня! Гробыня! – затормошил ее Лавренев. Гробыню начали трясти конвульсии. Ее выворачивало, глаза ее закатывались, ее всю трясло.
Тогда Никита пустил в воздух из пальца фейерверк. Минуты казались вечностью. Гробыню не отпускало. Наконец, на поляне появился Поклеп.
- Ну, что стряслось? – рявкнул он.
- Вот! – Лавренев указал на Гробыню.
- Ну и что с ней? Лежит и лежит себе, мне то что? И вообще, что вы тут делаете?
Никита неверяще посмотрел на Гробыню. Она лежала у него на коленях и сладко спала. Во сне она выглядела как ангел в мини-юбке.
- Поклеп Поклепыч! Она только что корчилась в конвульсиях! Она так кричала!
- Тебе показалось, парень. А ну-ка, дыхни на меня!
- Да как такое может показаться! Я глюками не страдаю! – возразил он.
- Не знаю - не знаю! Может, и наслал кто-то. Я же сказал тебе, дыхни!
Никита пожал плечами и дыхнул на Поклепа.
- Ладно, свободен! И чтобы я вас здесь больше не видел!
Поклеп круто развернулся и отправился к Тибидохсу.
Никита сидел и боялся разбудить Гробыню. Наконец она открыла глаза и промурлыкала:
- О, Лавренчик! С добрым утрусом! А поцеловать проснувшуюся девушку? Вечно вам, парням, напоминать о самом главном надо!
Никита засмеялся и растаял. Он поцеловал Гробыню. Все произошедшее казалось дурным сном. Нет никакого Смертельного Магического Вируса, не было никакого приступа, и вообще, они будут вместе вечно...
Глава 6 (грустная)
Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте
Гурий Пуппер сидел за дубовым столом в столовой  его тетушек. Он уныло положил на тарелку вареное куриное крылышко и начал терпеливо снимать с нее кожу. Вареную курицу Гурий не выносил.
- Гурочка, а почему ты не кушаешь? Кушай, а не то огорчишь свою самую добрую и великодушную тетю на свете, - сладко сказал магнитизер, приставленный  заботливой тетей Настурцией специально для проверки качества питания Гурия.
- Я попрошу слово! – торжественно сказала самая добрая тетя, взгляда которой боится даже Веня Вий, -  сегодня у нас важный день! Наконец мы нашли девушку, более ли менее подходящую для нашего Гурочки.
Гурий поперхнулся. Три магнетизера мгновенно  бросились, стукаясь лбами спасать всемирного очкарика.
«Ничего себе заявленьице! Меня как всегда не спросили. Как мне все это обрыдло! Сбежать, что ли, в Тибидохс? Там хоть не так тухло... »– грустно подумал Пуппер.
- Эта девушка очень умна, образованна, имеет счет в банке, и что я думаю важно для Гурия, она русская. Но с детства живет в Англии. Словом, она неплохая партия для него. Гурий, я вижу, ты светишься от счастья. Надеюсь, ты оценил нашу с самой доброй тетушкой жертву? – непререкаемым тоном вопросила Наструция.
Гурий действительно светился. Только не от счастья, а оттого, что куриное крылышко отомстило своим мучителям и попала не в то горло.
- ТЫ РАД?! – грозно повторила она, - мы с тетушкой не хотели тебе русскую невесту, но раз уж ты сам... То мы тебя очень любим!
- Д-да, рад невероятно, - кое-как откашлялся Пуппер.
- Ну так вот, ее зовут Джейн Петушкофф и она работает моделью. Первое свидание завтра в кафе «Метла ГП» в 20.00. Изволь там быть. И вытирай там рот салфеткой, не позорь тетушкины... гм... глаза.
Гурий скорбно кивнул головой.
- Да, чуть не забыла, - припомнила самая добрая тетушка, взгляда которой боится даже Веня Вий, - только попробуй не забыть эту ужасную русскую Гротти! Только посмей! Иначе мы натравим на нее твоих фанов. Скажем им, что она украла у тебя метлу!
- Хорошо тетя, - печально согласился Гурий.
«Ни за что! Лучше я женюсь на русский Пипа, чем на русской модели в Англии! Пипа хоть любит меня не за счет в банке! Не хочу забывать уже ставший родным Тибидохс!»
- Вот и отлично! Я знала, что ты согласишься! -  потрепала его за холодную щечку тетя Наструция.
Бедная тетя Наструция! Несмотря на свою недюжинную проницательность,  ты поверила смирению Гурика. Ну да ладно, Древнир с тобой!
Академик Сарданапал уже вторые сутки не вылезал из библиотеки. Заботы о школе пали на хрупкие плечи Поклеп Поклепыча.  Сарданапал с Абдуллой пересмотрели сотни манускриптов и рукописей, но не нашли другого способа спасти Гробыню и Катю.
- Я начинаю впадать в отчаяние! Неужели мы не сможем спасти девочек! И кто мог наслать на них этот смертельный вирус? Что же делать?! Мы не можем принести в жертву ученика... Да и сомневаюсь я, как это не прискорбно, что кто-то из них захочет пожертвовать  своей жизнью ради них... – в который раз объяснял джинну Сарданапал.
Абдулла на такие слова обычно отмалчивался, хотя иногда ему очень хотелось предложить академику плюнуть на все. Пусть сами выкручиваются, их проблемы! Но он благоразумно молчал. Он запомнил на всю жизнь, каков академик во гневе, хотя это было невероятно давно...
- Не существует элементарного мага, что спасет  девушек, - горько констатировал Сарданапал.
Внезапно Абдуллу осенило. Конечно, элементарного не существует, а как насчет Беды? Уж она то точно не элементарный маг! И наверное, она даже посильнее некоторых магов тьмы или света.
Но говорить об этом  Сарданапалу Абдулла не стал. Он обещал Беде, что о е присутствии здесь никто не узнает. Он просто поговорит с ней наедине. Может, она и согласится спасти учениц.
А Сарданапалу об этом говорить совсем не обязательно. Абдулла решил не тянуть.
- Сарданапал, мне нужно кое-куда сходить. Я скоро вернусь, - предупредил он.
Сарданапал даже не ответил ему, так он был расстроен.
Абдулла нашел Мобилу в ее комнате на Жилом Этаже.
- О, кто осчастливил меня своим посещением! Неужели, это ты? Ну старый пень, рассказывай, что тебя от меня надо.
- Ты сможешь спасти двух элементарных магов семнадцати лет от Смертельного Магического Вируса?
- Да, смогу. Я спасала от нее свою... гм... не важно. А что?
- Понимаешь, на двух девушках лежит это проклятье. Ты что-нибудь можешь сделать?
- А что ты так о них печешься? Ты ж ни о ком, кроме своих рифмованных проклятий никогда не волновался?
- Не знаю. Может, старею?... Ну так как?
- Я смогу их спасти... но не буду. А кто страдает?
- Склепова и Лоткова.
- Нет, Абдулла. Я могла бы их спасти, как мог бы безболезненно спасти самый заурядный страж света. Но и страж тьмы  этого бы делать не стал, на то он и страж тьмы. Вот только я не страж тьмы. Я страж Хаоса. И это гораздо, гораздо страшнее. Допустим, если бы на их месте была Таня Гроттер, я бы еще рискнула, потому что она важна для нашей конторы, но когда две лоботряски... Нет, и не проси! – отрезала она.
- Что ж,  дело твое, я лишь удостоверился что... ладно, я пошел – сказал джинн, абсолютно не огорчаясь.
Он развернулся и улетучился в неизвестном направлении.
- Ну ладно, не очень то и надо! – бормотал он на лету. Нельзя сказать, что он был расстроен хотя бы потому, что он тоже был не чужд Хаосу и Мраку.
На следующий день Сарданапал обреченно созвал весь преподавательский состав.
- Мы собрались здесь, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Полагаю, для присутствующих здесь не секрет, что две наши старшекурсницы, две самые красивые девушки Тибидохса, со светлого и с темного отделения, находятся на пороге смерти, хотя сами они об этом не знают. Я двое оставшихся суток сидел в библиотеке с Абдуллой и искал противоядие. И единственное, что мы нашли, это древний манускрипт о принесении жертвы, то самое, о чем нам рассказывала Ягге. Пусть это и не относится к делу, но я вам скажу. Та девушка, что была спасена от Хвори, в последствии была заточена за Жуткими Воротами, как одна из Темных языческих богинь. Потом ее старое имя, Даная,  постепенно забылось, и ее стали называть  Чума-дель-Торт. Она сама взяла его себе, убив свою мать и забрав все е магические способности. Но это не главное. Главное – как спасти девушек без жертвы?
- Сарданапал, я живу на свете уже несколько миллионов лет, - сказал Тарарах очень серьезно, - и если бы такой способ существовал, то я бы знал. Когда-то у меня на руках умирал от этой болезни лучший друг, и я не знал, что делать. И это, поверьте мне, было не в палеолите!
- Я не знаю, что делать, - убито сказал Сарданапал, - я впервые в жизни в таком тупике! Две наши ученицы умирают, хотя они об этом не знают, а мы ничего не можем поделать!
Преподаватели убито замолчали. Ни у кого не было никаких мыслей. Все чувствовали себя невероятно виноватыми, даже темные Зубодериха и Поклеп.
- Может, попросить Стражей света? Возможно, они нам помогут...- предложила Медузия.
- Я сомневаюсь. Стражам нет дела до элементарных магов. Хотя попробовать все равно стоит. У кого есть карта Эдема? – спросил академик.
Ягге достала из воздуха желтый пергамент. Она была древней богиней и даже стражи всегда считались с ее мнением и просьбами.
- Ягге, это твоя привилегия. Давай, - сказал академик.
Ягге провела ладонью по пергаменту. Он заискрил голубоватыми искрами.
- Приемная второго неба. Чем могу быть полезна? – прозвучал мелодичный женский голос.
- Здравствуйте, соедините меня с генеральным стражем Троилом пожалуйста, - проговорила Ягге.
- Ваш статус, имя  и номер пожалуйста? – попросила девушка.
- Меня зовут Ягге, я древняя богиня, - Сарданапал впервые видел Ягге в таком гневе. Еще бы, ее спрашивают столь бесцеремонно!
- Простите, но вас я соединить с ним не могу. Это не в вашей привилегии. Лично говорить с Генеральным стражем могут только златокрылые. Вас в списках нет, - доложила безукоризненно вежливая девушка.
- Как это нет?! Да я в прошлом месяце обозвала этого старого хрыча болваном, и он только засмеялся! Быстро соединяйте меня с ним! – рассвирепела старушка.
- Нет, нет и нет, вас в списках нет. Может, вам смогу помочь я? – спросила девушка. Ярость Ягге на нее не повлияла.
- Не знаю, могли бы вы спасти двух девушек от Смертельного Магического Вируса? – с сомнением спросила остывая Ягге.
- Это не в моей компетенции. У меня нет права выхода в мир элементарных магов, простите! – сообщила девушка и отключилась.
Ягге повернулась к застывшим в ожидании учителям. Вид ее был страшен. Обычно добродушная старушка выглядела как... Действительно, такова была древняя богиня во гневе.
-  Я разнесу их Эдем по камешкам! Меня даже с Троилом не соединили! Все, я еду туда! Ягунчик, дай мне свой пылесос на время! – кричала она.
- Ягге, поздно. Через два часа Катя и Гробыня умрут. И мы ничего не можем сделать. Хотя...
Академик достал из золотой клетки книгу. Книга Смерти.
- Совунов, Свелова, Садинова, Склянкина, Савельева, Склорлупкина, Склепова! Вот дата ее смерти...
Все учителя подошли к книге. По комнате пронесся вздох... Вдох чего? Ягге заплакала.
- Ну а Лоткова? – проговорила сквозь слезы она.
- Точно так же, - ответил Сарданапал.
Вдруг Зуби захохотала. Из ее глаз потекли слезы.
- Ха-ха-ха! Ой не могу... – рыдала и хохотала она.
Ягге дунула ей в лицо. Истерика мгновенно прекратилась.

*   *   *

Было десять часов вечера, когда Катя и Гробыня одновременно потеряли сознание. Их не приводили в чувство ни вода, ни специальные заклинание. Через двадцать минут она перестали дышать.
Они лежали на диване в кабине Сарданапала, когда туда ворвался Лавренев. Сарданапал сидел за столом и что-то писал.
- Отец, что с ними? – спросил Никита.
- Они спят, - безнадежно соврал академик.
- Вы не нашли способа их спасти?
- Нет. Прости меня, хотя это невозможно! Я сам себя не могу простить, за то что я не смог уберечь их!!
- Тогда...
Фрыберы ондило коранто умрти
Бренелло хлобыло циякто асри
Менелло хабуодим лентелло хадым
Кбэнто Фебрытъбинти хегн алтым!
На последнем слове Никита ударил себя ножом в сердце. Кровь брызнув, попала и на Гробыню и на Катю.
Если бы это был слащавый любовный роман, то Никита бы клялся Гробыне в вечной любви и обещал ждать ее на небесах. Но увы, в жизни все абсолютно по-другому. Никаких предсмертных откровений Никита не сказал.
Он просто умер.
Академик наблюдал за этим в ступоре. Он не понимал еще, что случилось.
Тут Гробыня открыла глаза.
- Где я? – удивленно спросила она.
Сарданапал не ответил. Тут Гробыня увидела Никиту.
- НЕ-Е-Е-Е-Т!!!!!! Он ведь не мертв, нет? Он ведь просто спит, правда? – закричала она.
Академик сел на диван и бессильно заплакал.
Гробыня вскочила с дивана и схватила окровавленный нож.
- Не надо, девочка. Он не для этого пожертвовал своей жизнью, чтобы ты заколола себя на его трупе. Поверь мне, пожалуйста, - тихо сказала Великая Зуби, сдерживая рыдания. Гробыня и не заметила, как она вошла.
- Нет, этого не может быть... Как я буду без него?! – страшно завизжала Гробыня. Истерика уже охватывала ее своими цепкими лапками.
Вокруг нее воздух затрещал от собирающейся магии. Нет, это была не интуитивная магия, Гробыня ею вовсе не владела. Но это была грозная магия любви, впрочем, которая тоже не может воскресить любимого.
Зубодериха покачала головой. Единственное, что она может сделать для Гробыни, это погрузить ее в спасительный сон, как можно на дольше. Иначе, она может просто сойти с ума от потери. Не было в Тибидохсе ученика или преподавателя, что не знал как они друг друга любили.
- Морфеус Засыпатум! – шепнула Зуби. Глаза Гробыни тотчас закрылись, и спустя мгновение она уже спала.
Катя Лоткова открыла глаза и посмотрела на пол. Она сразу же все поняла и заплакала. Никита ей очень нравился, он был прекрасным парнем.
- Кать, он умер ради того, чтобы вы остались жить. Только жертвой можно спасти от Смертельного Вируса, поверь мне.
- Но... Но ведь нас было двое, а он один... Бедный Никита... – вновь заплакала Катя.
- Его дар. Ведь он был не простым магом. А может, это его любовь помогла... – пожала плечами Зуби.
Академик Сарданапал все так же сидел на диване и смотрел в одну точку. Зубодериха впервые видела его в таком состоянии.
Тут вошла Меди.
- Что тут у вас происх... О Господи! Нет!!! – обычно сдержанная Медузия побледнела и бросилась к сыну.

*   *   *

На похороны собралась вся школа. За то недолгое время, что Никита проучился в школе Никиту полюбили все. Но не это главное. Никто себе не мог представить, что Никита сам убил себя ради... ради любви.
Гробыня стояла возле гроба как каменная, вся в черном. Сама она тоже была черна от горя. Под глазами ее были синяки. Обычно яркая и броская Гробыня выглядела безрадостней Недолеченной Дамы, которая летала по Тибидохсу, стеная и воя.  Ее глаза были абсолютно сухими. Ребята недоуменно оглядывались на нее.
- Глянь, Валька, он ради нее, а она даже не плачет, - шептались впечатлительные третьекурсницы. Только одна Таня знала, как плохо было Гробыне все эти дни. По ночам Гробыня... Но не будем об этом, ей и так тяжело.
Медузия и Сарданапал также стояли возле гроба, рядом с Гробыней. Неправдоподобное синее небо и стайки пестрых галдящих птичек делали происходящее похожим на мираж.
После торжественных слов, крышку гроба закрыли и положили в могилу, вырытую под Лукоморским Дубом. Так настояла Гробыня непривычно тихим голосом, и никто не посмел с ней спорить.
Земля упала на крышку гробы с дробным звуком. И тут выдержка Гробыни ей изменила.

Эпилог
Что еще можно сказать? С одной стороны, мне бы очень не хотелось останавливать рассказ на столь трагической ноте. Однако ничего веселого, или хотя бы менее печального далее не происходило.
После нескольких неудачных попыток самоубийства, Зубодериха (Она приняла бразды правления школы, пока Меди и Сарданапал не отойдут от горя) попросила Таню присматривать за Гробыней.
Таня не возражала.
После похорон на Тибидохс опустилась тишина. Не было громкого смеха, веселья. Даже Поручик Ржевский временно ставил свои дурацкие шуточки.
Беда сделав положенные десять сеансов восстановления Скрытой Ауры Тани спешно отчалила в Канцелярию. Почему то она считала себя виноватой перед юношей. Беда впервые испытывала такое чувство, оно было новым для нее. В конце концов, из Хаоса она или нет?! Но тем не менее, на душе у нее была глухая грусть.
Я не знаю, стоит ли мне писать продолжение, но... Впрочем, об этом в следующий раз.

0


Вы здесь » Библиотека фанфиков » Фанфики » Неизвестная глава